– "Как знать, в чём одинаковы все вещи в мире этом"?
– "Не знаю, – тот ответил, – спроси лучше у все умных".
– "Но вы же самый умный, и не знаете об этом.
Уж если вы не знаете, ни у кого нет знаний".
– "Как я могу всё знать, хоть тайны и хочу постигнуть,
Ведь в мире совершенных нет ни у кого познаний,
Незнаньем все считают то, во что нельзя проникнуть.
Хочу спросить тебя, с жильём в чём есть в знаньях отличье
У человека иль угря, не спит кто в сыром месте?
Или в сухом хлеву с кормушками, где – стойла бычьи,
Или у птиц домашних, что ночуют на насесте.
Иль обезьяна, что на дереве дрожит от страха.
Чьи знанья истинны о пище? Чего кто съедает?
Животных человек есть, ворон кормится от праха,
Олень траву ест, волки человека поедают.
Чьи знанья истинны о красоте – никто не знает,
Ведь слон всегда любовь имеет только со слонихой,
Самец же обезьян лишь обезьяну выбирает,
Олень же наслаждается любовью с оленихой.
Красавицами женщин только человек считает,
Нам только кажется, что красоту мы понимаем,
Рыба, завидя их, уходит; птица улетает,
Но истинной что обладает красотой – не знаем.
Имеем мы понятия об истинном и ложном,
О справедливости и милосердье судим часто,
Но что есть Истина и Ложность в этом мире сложном,
Пытаемся мы разобраться тщетно и напрасно".
– "Что ж в мире этом остаётся делать нам всем, бедным?
Проникнуть не способен в тайны наш рассудок спящий,
Если не знаете различья меж полезным, вредным,
Способен знать об этом человек ли настоящий"?
– "У человека настоящего есть прозорливость.
Что в мире для него быть может вредным иль полезным?
Во все детали проникает его растворимость,
А его сущность любые пронизывает бездны.
Ему не будет жарко даже средь болот горящих,
Не холодно, когда лёд сковывает реки, долы,
Уютно будет в море в бурю среди волн бурлящих,
Не страшно, когда молнии раскалывают горы.
Луну и солнце оседлав, он тучей управляет,
Нет перемен, считает он, преград – на свете белом,
Он за пределами миров всех в странствии бывает,
Ни смерть, ни жизнь он не считает для себя пределом".
4. Даосы древности
(согласно размышлениям Чжуанцзы)
У них – сердце в покое, и лица вид неизменен,
Высок и ясен лоб, их взгляд – как осени прохлада,
Или тепло весны, радость иль гнев всегда умерен,
Как времени четыре года, как шум водопада.
Мудрец общается с вещами как необходимо,
Среди людей никто не ведает его пределов,
Когда подымет войско, то оно непобедимо,
А царство покорив, не раздаёт бойцам наделов.
Людских сердец к себе привязанности не теряет,
И пользуется силой внутренней, неодолимой.
Полезное он на всю тьму вещей распространяет,
Но не из любви к людям, для пользы необходимой.
Глупец лишь упивается вещей всех пониманьем,
Кто с личными привязанностями – не милосерден,
Кто ждёт удобный случай – корыстен в своих деяньях,
Кто взвешивает вред и пользу – чересчур усерден.
Кто славы домогается, тот и себя теряет,
Кто собой жертвует, не может управлять другими,
Теряя истинное, он ничем не управляет.
И древность изобилует примерами такими:
Средь них Ху Будзе (1), Омрачённый Свет (2), Добро Творящий,
Других Помнящий (3), Олень Наставник(4), как и Страж Рая,
Старший Ровный, Младший Равный, На Корточках Сидящий,
Другим служили, желанья чужие исполняя.
Мудрец в той древности был справедлив и беспристрастен,
Он жил, как будто ему что-то в жизни не хватало,
В чём внутренне нуждался – его воля исполняла,
Мир его внутренний был совершенен и прекрасен.
Любил он одиночество, людей же не чуждался,
Себя не огораживал стеною отчужденья,
Его лик ясный от радости словно улыбался,
Спокоен был, но двигался всегда по принужденью.
Всё, собранное в его мире, и в наш мир вторгалось,
Нас покоряло красотой, навечно оставаясь,
И вместе с его свойствами в нас твердью укреплялось.
Он строгостью подобно времени был, возвышаясь.
Но временами он от нас как будто отдалялся,
В свой разум погружаясь, не терпел ограничений,
С устами сомкнутыми, в своём мире оставался,
Забыв слова, от мира пребывал он в отреченье.
Он знанья временем считал, а тело – наказаньем.
А добродетелью считал согласие с другими,
Когда ж делился с кем-то в разговоре своим знаньем,
Считал то покореньем гор с собратьями своими.
То, что любил, что не любил – было ему едино,
В единстве иль в не единстве единым оставался,
Он следовал природному, держался середины,
Среди всех настоящим человеком назывался.