Сказав, что сделает всё так, чтоб страсть ту царь оставил,
Три дня подумав, за осуществленье дела взялся.
Однако, сын, зная отца, всё ж выразил сомненье:
– "Отец лишь принимает тех, чья речь косноязычна,
Чей вид сердит, и меч чей вызывает восхищенье,
А ваше платье мудреца для боя не практично."
Тогда мудрец для поединка в форму облачился,
С наследником отправился к царю на состязанье,
И не спеша вошёл в зал, но царю не поклонился.
Царь, обнажив клинок, на гостя обратил вниманье.
– "Ты если обучить чему-либо меня желаешь,
То покажи сперва наследнику своё уменье, -
Сказал царь, – если ты каким-то знаньем обладаешь,
То поделись со мной и получишь вознагражденье.
Надеюсь, управлять мечом искусно ты умеешь,
Тогда можешь просить вознаграждения любого".
– "Боюсь, царь, – гость ответил, – меня ты не одолеешь,
В бою не оставляю я не одного живого".
– "Так значит, в Поднебесной, – царь вскричал, – тебе нет равных!
Как удалось тебе стать совершенным в мире этом?
И ты – один средь фехтовальщиков всех, достославных,
Способен побеждать, но поделись со мной секретом".
– "Как хорошо бы было мне с кем-либо состязаться,
Фехтуя, преимущество в схватке любой давая,
И, сделав ложный выпад, от ударов уклоняться,
Затем цель поразить, противника опережая."
– "Учитель, отдохните, ожидая приказанья, -
Сказал царь, – в вашу честь хотелось бы турнир устроить.
Я среди слуг приказ дам провести соревнованье,
Где вы показом своих сил смогли б нас удостоить."
Тут государь устроил меченосцев состязанье,
За семь дней раненных, убитых сотня оказалась,
С десяток победителей в живых ещё осталось,
– "Сегодня испытаем, кто искусней в фехтованье", -
Царь объявил. Чжуанцзы сказал: "Давно уж жду сраженья".
– "Какой длинны мечом в бою учитель будет драться? –
Спросил царь. Ему мудрец ответил с пренебреженьем:
– "Какой мне вручат, я могу любым мечом сражаться.
Но у меня есть три меча, и царь пусть выбирает,
Использую тот меч, который государь укажет,
Но прежде чем испробовать, пусть государь узнает,
Что за мечи со мной, и после только скажет.
– "Готов я выслушать о трёх мечах", – царь согласился.
– "Меч первый – Сына Неба, второй – царский меч с эфесом,
А третий – удальца меч; я же всеми ими бился".
– "Меч Сына Неба, какой он"? – спросил царь с интересом.
– " Меч сына Неба лезвие имеет протяженьем
От Каменной Стены до Ласточкиного Потока (2),
А острие – горы Преемства пик(3), где восхожденье,
Что в царстве Ци вознёсся у Священного Истока.
Тупая сторона – от Цинь до Вэй аж протянулась,
В эфеса чашку царства Сун и Чжоу поместятся,
И рукоять меж царством Хань и Вэй вся изогнулась,
А в ножны могут полчища всех варваров вмещаться.
Моря Бохай – как перевязь, Пик Вечный – портупея,
Пять первоэлементов создали это творенье,
С его я помощью жару и холод одолею,
Врагу любому нанести сумею пораженье
Вверху он облака, плывущие, все рассекает,
Внизу способен перерезать выси все земные,
Любое пространство как ветер он одолевает,
Легко с ним можно покорить даже миры иные.
Один мечом взмах – пустота зияет пред тобою,
А кругом поведёшь тот меч – никто не сможет скрыться,
Мечом волшебным можно управлять даже судьбою,
Как пустишь меч в ход – Поднебесная вся покорится".
– "Какой же царский меч"? – его спросил царь, забываясь.
– "Меч царский, его лезвием мужи отваги служат,
Все умные и знающие остриём являясь.
С тупой же стороны все люди с добротою дружат.
В эфесе – преданность, а в рукояти доблесть скрыта,
Меч этот зло наказывает, благо защищает,
Ему дорога в души и сердца людей открыта,
Когда вместе с народом, пораженья он не знает."
– "Каков же удальца меч? – царь спросил в большом смущенье.
– "Меч удальца для тех, чья речь косноязычна,
Чей вид сердит, кто полон ярости и жажды мщенья,
Кто зол и полон жажды отличиться в чём-то лично.
С мечом кто перед вами в поединках выступает,
Кто ранит печень, лёгкие, перерубает шею,
Перерезает горло – их жестокость отличает,
Драчливого меч петуха, его я не имею.
С таким мечом в любой момент жизнь может прекратиться,
С мечом таким все удальцы на поединках бились,
Для государственных же дел такой меч не годится,
Мне жаль, вы, государь, к мечу такому пристрастились".
Отбросив меч, царь, Чжуанцзы на ужин приглашая,
Сказал, чтобы из ножен люди меч не вынимали.
Три месяца в тиши провёл, дворца не покидая,
С тех пор все поединки в царстве под запрет попали.