— Ммм… Печёночные оладьи. Это я люблю, — Маша взяла один и отправила целиком в рот. Начала разжевывать и поперхнулась. — Блин, такие острые! Как их можно есть?! Это точно любимая еда Михайла Потаповича.
Она с трудом проглотила оладушек. Не выплёвывать же. Лишние улики её пребывания здесь ни к чему. Вернула контейнер на место. Достала средний. Нечто веганское аппетитно смотрело на Машу. Спаржа, авокадо, семена чиа, что-то неизведанное до сего момента, происхождение которого она не знала покоилось внутри.
— Ну, это точно ест Настасья Петровна, — догадалась Маша запуская пальцы в контейнер.
Салат был безвкусным. Ни соли, ни заправки, ни масла, ни майонеза. Вернула контейнер на полку. Пришла очередь самого маленького.
— Пирожное Тирамису! Любимое лакомство Мишутки! — воскликнула Маша. Она часто видела в его сторис, как тот с удовольствием поедал это пирожное.
Не удержалась. Достала из ящика вилку и попробовала лакомство. Сладкое тесто, щедро сдобренное нежнейшим кремом. Маша зажмурилась от удовольствия. Сладкие кусочки таяли во рту одно за другим. Когда она открыла глаза, обнаружила, что съела всё до последней крошки.
— Блин, поставлю коробку на место. Пусть думают, что сами съели и забыли, что съели, — Маша закрыла дверцу холодильника и пошла искать лестницу на второй этаж, где находились спальни медведей.
Нужную дверь ей не пришлось долго искать. В потёмках на ощупь нашла выключатель прикроватного светильника и осмотрелась вокруг. Стены из красного кирпича в стиле лофт. Низкий потолок из коричгевых деревянных брусьев. Большой телевизор на всю стену напоминал портал в другую вселенную. И огромная, размером ствертолётную площадку кровать из коричневого дерева.
— Вот это аэродром! — восхитилась Маша, наводя объектив видеокамеры на гигантскую кровать. — Смущает только одно: совсем не видно женских вещей. Здесь даже столика для косметики нет.
Не долго думая, Маша со всего маха рухнула на кровать. И ударилась. Слишком жёстко.
— Теперь понятно почему здесь нет женских вещей, — простонала Маша, потирая ушибленное бедро. — Я бы тоже здесь спать не смогла. Он что, нигилист Базаров? Тот спал на досках. А у этого где матрас?
Маша поспешила выйти из спальни Михаила Потаповича и зашла в соседнюю дверь. Включила бра и оказалась в ослепительно-белой спальне с золотым балдахином. Огромный стол для косметики. Всюду склянки, расчёски, духи. Незванная гостья с любопытством открыла ящик прикроватного столика на длинных резных ножках.
— Вот это да! — смеясь Маша достала из тумбы розовый вуманайзер и белый сатисфаер в виде рожка мороженого. — Всё с вами ясно, Настасья Петровна. С мужем в одной спальне не спим, зато игрушками балуемся.
Довольная, что узнала чью-то интимную тайну, Маша вернула женские девайсы на место и захлопнула ящик.
— Надеюсь у неё кровать помягче будет, — она аккуратно, без наскока опустилась на кровать медведицы.
Мягкая, почти невесомая перина нежно обняла тощее тело Маши и незваная гостья погрузилась в объятия медвежьего ложа.
— Вот это я понимаю! Вот это кровать, — проговорила Маша, обводя камерой комнату Настасьи Петровны. — Так, ладно. Я сюда не за этим пришла. Меня ждет спальня Мишутки.
С поиском комнаты любимого кумира пришлось повозиться. Она нашлась в другом конце дома. Сразу же за той, где находилась мини звукозаписывающая студия. Мишуткины вещи хаотично разбросаны по комнате. Порядок кумир миллионов девчонок не сильно уважал. Жёлтая майка с миьонами валялась прямо на кровати, застеленной в чёрное постельное белье. Скомканное покрывало сиротливо валялось на полу. Не долго думая, Маша подобрала футболку и затолкала в рюкзачок.
— Трофей добыт! — с гордостью заявила юная грабительница и навела камеру на себя. Прищурила глаз и показала язык. — Что съели? Кто молодец? Маша молодец! А вот и кровать моего любимого Мишутки!
Маша навела камеру на холостяцкое ложе и полюхнулась на постель. Прямо в ботинках. Одеяло, простынь, подушки — всё хранили запах Мишутки. Его-то она запомнила навсегда ещё тогда, когда делала селфи с ним. Кумир приобнял ее для кадра, а она вдохнула его аромат и утонула в нём. Теперь этот запах можно вдыхать бесконечно. Зажмурила глаза от удовольствия. В голове поплыли картинки с Мишуткой. Вот он неожиданно входит в комнату и обнимает ее. Вот целует. Маша млеет от его прикосновений. Мягкая, очаровательная улыбка которая улыбается всем с экрана телевизора, теперь играет только для нее одной. А вот она уже стоит в самом дорогом свадебном платье и говорит Мишутке «Да!». Аплодисменты.