— Это проверка, он хотел увидеть твою реакцию. Кардинал подозревает тебя, а, поскольку сейчас я в немилости у императора, он может поделиться с ним подозрениями, и, скорее всего, получить разрешение на любые действия.
Пламя в лампах мигнуло.
— На его месте я бы приставила к нам шпионов… — задумчиво заметила Киоре. — В ближайшие дни я буду жить как образцовая герцогиня.
— Согласен. Шпионы наверняка уже приставлены, он не просто так спросил, в каком Догире ты была. Будь уверена, истрию с подаянием уже проверяют Кардинал хочет увидеть твою реакцию на его слова этим вечером, — кивнул Доран. — Сейчас нам нельзя рисковать.
— Не бойся, я правда была перед ужином в Догире. Я хотела дождаться Мешагиль с амулетами, но, похоже, Нииру придется убить раньше. Кардинал может испортить нам всё.
Киоре прикусила щеку изнутри и поморщилась.
— Завтра я с Тари съезжу в свой дом, ну, который я снимала, будучи баронетой, мне надо кое-куда, оттуда проще сбежать. В конце недели Ниира отбудет в монастырь святой Алатарины и по пути к нему умрет — уличное нападение, в Тоноле такое бывает.
— Ты забыла о шпионах. Сможешь обмануть слежку? А если кто-то захочет увидеть Нииру и прибудет в тот дом?
— Я оставлю Тари записку, что герцогиня отдыхает и не велела беспокоить, — улыбнулась Киоре. — Сам кардинал и тем более император вряд ли приедут, а остальные подождут. И отлучусь я ненадолго.
Их тихая беседа продолжалась по меньшей мере два часа, за которые они договорились обо всём, после чего разошлись по своим спальням.
Но в эту ночь не спалось ни Дорану, ни Киоре. Редкий гость — луна — серебряным светом залила их спальни. Они оба рассматривали темные пятна на ее поверхности, и каждый размышлял о своем. Доран порой задумчиво массировал грудь, скованную свинцовой тяжестью, а Киоре хваталась за виски, пронзаемые болью, и смаргивала невольные слезы.
Когда Доран лег спать, сморенный усталостью, Киоре еще сидела у окна, и из лунного луча вышла Мешагиль. Одетая в серебро света, колдунья протянула ей открытую ладонь, на которой ярко выделялись три черных шарика.
— Каждого из них хватит, чтобы заморозить весь город. Тихо, не бойся, — шептала Мешагиль, качались и ее перья в волосах, и тени от них на полу, — всего лишь холод, люди от него не пострадают… Да пребудут с тобой Силы, — она невесомо коснулась губами лба Киоре и ушла, исчезла.
Шарики холодили ладонь Киоре. Сердце стучало — время мести приближалось неумолимо. Так неумолимо, что, казалось, она больше не сможет спать в этой жизни…
Плохо спал и Доран, снедаемый самым разнообразным беспокойством. А, когда Киоре передала ему утром амулеты, беспокойство переросло в тревогу, в ужас от того, что он решил сделать. Но отступать? Нет, его предки не отступали перед трудностями!
Глядя на нарисованное лицо герцогини, он гадал, грим это или Киоре правда нездоровится? И Доран не мог не задуматься о том, что скоро их судьбы, переплетенные межу собой Тонолем, разойдутся. Навсегда ли? А если и не навсегда, то зачем им видеться дальше? Зачем им знать друг друга?
Ни одного ответа Доран не знал, лишь ощущал странную тоску внутри. И сбежал от нее, погрузившись в работу, а после он поехал к Соренору.
Граф не встретил его радушно, но и не кривился, как прежде. Снова запах формалина, снова волосы, рассыпанные по плечам, похожие на паутину. Снова блеск перстней, торжественный, как затаенный блеск в глазах.
— Смею надеяться, что в такой поздний час вы привезли мне хорошие новости, — улыбнулся граф, — которые мы отпразднуем, подняв бокалы с вином.
— Пить я не буду — служба, а хороши мои новости или нет, решите сами. Для начала я хотел спросить. Вы же не просто так сказали, что я ближе всех в городе к Киоре?
— Кому, как не главе Тайного сыска, знать, где искать эту преступницу? — увильнул от ответа граф, наклонил голову.
— Или же до вас дошли слухи, будто моя супруга — это и есть Киоре? Кардинал поведал мне, что об этом шепчутся в городе.
Тяжелый взгляд исподлобья, взгляд самой смерти, взгляд, видящий каждую косточку внутри, не каждый вынес бы — Истиаш бы испугался, иной — отвернулся бы. Доран не моргнул.
— Кардиналу нужна Киоре, и нужна живой. Возможно, он разрешит ей некоторые… — Доран сделал паузу и щелкнул пальцами, — бесчинства в обмен на ее службу империи.
— Если ваша жена и есть Киоре, то она бесценна и для меня, и для кардинала, — ухмыльнулся граф. — Но отец народа не поможет вам с бедой, нависшей над городом… И над вами лично. Заступничество кардинала не спасет от гнева императора.