— Если спустимся туда, обратно уже не выберемся, — качнул головой Доран. — Идемте к следующему поселению.
Они шли по льду несколько часов, и даже ветер, морозивший лицо, не выл, не стенал — молча дул, не нарушая тишины проклятого места. И вот еще одна деревня, и в нее они смогли войти. Вблизи ледяные дома выглядели жуткими игрушками для ребенка-гиганта.
Киоре дернула Дорана, останавливая напротив фигуры. Невероятная реалистичная скульптура изо льда изображала женщину, идущую от колодца с ведром; под ноги к ней бросился, навсегда застыв в прыжке, пес с палкой в зубах, а недалеко замерла толпа смеющихся ребятишек.
— Ужасно, — сглотнула Киоре.
— Жутко, — согласился Доран.
Зашли они и в дом, перед которым, обернувшись, застыл мужчина. Проскользнув внутрь, в ледяном убранстве нашли целую семью: на кровати вязала старуха, на полу играли с куклами девочки. У печи согнутая женщина с ухватом, а внутри, за горшком, виднелось застывшее пламя!
Дыхание Киоре перехватило.
— Уйдемте! — она дернула Дорана прочь из дома, спешила, бежала, хоть ноги разъезжались на льду.
Незнакомое, чужое колдовство пугало до трясущихся поджилок. Чары колдунов она ощущала приятным, родным покалыванием, дарившим тепло, а здесь ее продирал мороз, кровь стыла в жилах, не хватало воздуха. Чужое колдовство, устрашающе сильное, нечеловеческое…
— Идемте, идемте! — от страха и ужаса, гнавших ее прочь, она забыла даже хромать.
Киоре хотела только убраться из проклятого места, сбежать, спасти и себя, и Дорана. Как во сне, она бежала и задыхалась… Доран пытался вырвать руку, освободиться, но не смог — ужас и предчувствие чего-то неминуемого, гибельного придали Киоре таких сил, что его попыток она не заметила.
Горы на горизонте блестели, когда она обернулась, и с них спускалась как будто дымка — снежная пыль, и с ее приближением становилось страшнее и страшнее. Рой снежинок рос, ширился — чужеродное колдовство неслось к ним смертоносной лавиной. Со звоном льда, со стоном снежной бури ледяной холод пронзил их, завернув в белый кокон снегов.
— Идем, идем! — кричала она Дорану, цепляясь за его руку.
Шаг. Сухой треск, и трещины под ногами разбегаются, множатся. Доран пошатнулся, отступая вбок, и Киоре прыгнула к нему, обняла так крепко, как будто они должны стать одним человеком. Им нельзя разделяться! Это всё, что она знала, что помнила в окружении снежной бури, сверкающей и звенящей.
— Закрой глаза! — приказала, зажмуриваясь и пряча лицо в мужском пальто.
Вспышка ослепила, а сердце сделало сальто — они то ли падали, то ли летели. От холода дыхание перехватило, и вдох ожёг легкие. В пугающей, потусторонней тишине Киоре отстранилась от Дорана, поморгала, прогоняя цветные круги, вспыхивавшие перед глазами.
Сквозь стены огромного ледяного зала просматривались витые лестницы и высокие, до самого неба, шпили башен.
— Где… — она зажала Дорану рот, делая знак, чтобы молчал.
Позади, она чувствовала, появилось нечто. Из вьюжного вихря вышел ледяной человек: бледно-голубая кожа, полупрозрачные волосы до самого пола, сиявший доспех, как будто отлитый из снега. Киоре поклонилась, толкнула и герцога, чтобы повторил ее движение.
— Как легко впечатлить детей из плоти и крови, — шипящий голос влился в голову, вызвав боль.
— Приветствую сильнейшего, — ответила шепотом, но он показался громким, как камнепад.
— Ученая… — с интересом и сомнением протянул этот некто. — Попали в ловушку, значит, — шипел он, и над протянутой ладонью в снегу, как в зеркале, промелькнуло их перемещение во дворец.
— Да, попали в ловушку, — ответствовала Киоре, чувствуя, как ее ломало от внутреннего холода.
— Кто дал тебе знания? — шипел ледяной монстр.
— Колдуны рассказывали мне о своем общении с Силами.
— Эти наглые детишки… — вздох существа замораживал, осыпался льдинками на пол. — Мы дали им лишь каплю своей силы.
— Любая сила есть испытание для владеющего ей.
— Колдуны не прошли испытание!.. Хм. А твой спутник видит не так много, как ты… Так зачем ему глаза? — существо усмехнулось, и с руки его сорвался снежный вихрь, сжался в ком.
Доран отшатнулся, а Киоре подпрыгнула, чтобы отбить рукой, но ком от прикосновения растаял, впитался в кожу. Закусив губу до крови, она сдержала крик боли — Дорана такой удар магии оставил бы слепым навсегда.