— Граф Соренор.
Киоре прикрыла глаза, чтобы собраться с духом: над услышанным подумает потом!
— Поддерживал ли ты связь с Иари?
— С Иари? С этой тварью? Да она за золото императора удавит!
И снова смех, ужасный, отвратительный и мерзко-живой на фоне как будто гнившего тела. И его вдох обрывается — из перерезанного горла толчками выходит кровь. На пол летит очередной хаанатский вьюн, правда, засохший и помятый — какой смогла привезти. Цветок упал рядом с раскрытой рукой… Запах крови. Тело перед ней. Жар в крови утихает, и его сменяет не радость, не мрачное торжество, но осознание, что она права, что она достигла цели.
Лишь миг упоения от сделанного, и всё оборачивается катастрофой — Киоре не успевает отпрыгнуть, когда Освеш из последних сил подскакивает, и ей в бок, вспоров ткань и кожу, оставляя глубокую рану, впивается заточенный узником камень.
— Сде… лал… — хрипит он и падает, и снова раскрытая ладонь рядом с цветком, теперь залитым кровью.
Дурнота накатила волной, а, задрав куртку, Киоре увидела глубокую рану на боку, к пупку превращавшуюся в царапину — сама по себе она не смертельна, но вот потеря крови… И боль. Боль оглушила. Обезболивающее она выпила в два судорожных глотка, отрезала кусок ткани от своей рубашки и, пропитав кровеостанавливающим, прижала к ране.
Кольцо!.. Украшение едва не соскользнуло с пальца — руки испачканы кровью, ее и Освеша. Нужно убраться из монастыря, и как можно скорее!
Цепочку кровавых следов за собой Киоре заметила только во дворе, когда монах замер в странной позе и заорал дурным голосом, отозвавшимся в голове колокольным набатом. И Киоре, выругавшись, бросилась к привратнику-монаху, оттолкнула его и, открыв засов, вырвалась из монастыря. Грязь и подтаявший снег образовывали бурую массу, и в нее ее следы потерялись. Тяжело. Каждый шаг тяжел! Споткнувшись, упала в придорожные кусты, но встать не смогла — голова закружилась. Киоре хрипло усмехнулась, закрыла лицо руками — совершенно материальными, видимыми, потому что амулет перестал работать.
Умереть от потери крови в кустах на севере — вот это ирония, вот это масштаб! Эши бы назвала свою ученицу полной неудачницей. Боль заглушило снадобье, подействовало и второе — Киоре почувствовала, что кровь перестала идти. Хорошо.
Голова кружилась.
Вспышка, и вот она уже открыла глаза в полной темноте. Небо подмигивало звездами, а холод будто и не кусал так болезненно. Кровеостанавливающее еще осталось, можно заново смочить тряпку, в запасе также есть энергетик, но на двух этих зельях до города ей не добраться, только до ближайшей канавы…
А звезды хороши… Мягкие белые точечки, они светили точно над ней, этакие бриллианты на иссиня-черной подушке, в которых кто-то с буйной фантазией увидел созвездия. Вечные, неколебимые, они были, есть и будут, в то время как люди со своими мелочными страстишками то и дело рождались и умирали.
Глаза слезились и закрывались, но Киоре не позволяла себе заснуть, крепко зажимая рану. Поганый Освеш! Кто мог ожидать такой прыти от трупа? А должна была! Чему ее только Эши учила? Уж точно не глупой наивности! Горько, что переиграла ее не судьба, а собственная гордыня!
Зыбкое забытье все-таки настигло Киоре, и из него то грозила пальцем сотканная из звезд Эши, то появлялся черной тенью Освеш, которому подавала меч кривившаяся в усмешке Иари. И еще она видела себя, свои белесые кости под этим кустом. Как бы таким образом ей не стать мощами, к которым пойдут стайками паломники ради каких-нибудь чудес…
Снова вспышка. Глухая вибрация, похожая на топот, прошлась по земле, и Киоре затаилась, ожидая своего шанса на спасение — дорога здесь одна, и иначе, чем в монастырь, некто ехать не мог.
Всадник спешился и пошел к дверям в монастырь, даже не привязал коня. Вот и шанс! Рывок, и она в седле, бьет пятками по бокам коня — и вперед, прочь!..
И вот уже из-под копыт животного летит грязь, а позади остаются и ворота, и растерянный человек…
«Только бы хватило сил», — стучала в висках мысль.
* * *
Спокойствие в доме Джеммалсона закончилось, когда в дверь постучали. На пороге оказался кучер, взволнованный, запыхавшийся и заикающийся от ужаса.
Джемма проводила его в гостиную, насильно усадила, но мужик тут же вскочил, увидев Дорана.
— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — всхлипывал он, сложившись пополам в поклоне. — Ваше сиятельство!..
— Что случилось?