— Ваше сиятельство, — шепотом позвали его, и он обернулся, пытаясь понять, кто посмел к нему войти. — Она вернулась, — произнесла громче и улыбнулась Джемма.
— Кто? — спросил он, не понимая, почему девушка такая счастливая.
— Как кто? Высокая госпожа! — фыркнула лекарская дочка.
Задетый саквояж рухнул на ногу герцогу, вырвав из прострации. По лестнице ему удалось спуститься шагом. Бледная, встрепанная и как будто осунувшаяся, нашедшаяся девушка разматывала отрезы шерсти, а вокруг суетился счастливый до слез кучер.
— Потрудитесь объясниться, — стальной голос отразился от потолка и рухнул на девушку, а Джемма сердито фыркнула. — Зайдите в библиотеку, — приказал он, уходя.
И не видел, как обнялись девушки, как Джемма ворковала и спрашивала, что случилось, не слышал ответа.
К нему так никто и не зашел.
Дверь в гостевую спальню была закрыта, но на полу виднелась полоска света. Постучавшись, Доран дождался приглашения и вошел. Баронета пила чай, стоя у окна. Картина озадачила, сбила на миг, но Доран вспомнил и повторил свое требование:
— Объяснитесь, почему вы появились здесь только сейчас, а вся гвардия не смогла вас найти. Где вы были?
Вместо ответа девушка скользнула рукой вдоль запястья. Вдоль запястья, отмеченного знаком Спящего бога — метка зажила, оставшись на его и ее руке темным шрамом. Их взгляды пересеклись, и она, закусив губу, отвернулась.
Но как Дорану узнать, правда это или ложь? Ответ один — никак. Если она не может рассказать об очередной выходке Спящего бога, то узнавать бесполезно, либо же, настаивая, он может навлечь гнев чудовища и на себя.
Доран сдался.
— Как вы вернулись? — уже спокойнее спросил он.
— Плохо помню. Я простыла и сбилась с дороги. Вышла к хижине отшельницы, она меня и вылечила. Я бредила, и вести подать не могла, — она пожала плечами и поставила пустую чашку на столик. — Приношу свои извинения за беспокойство.
Она сцепила руки перед собой, и Доран отметил, что побледнела еще сильнее, как будто не до конца выздоровела.
— Не сомневаюсь. Именно поэтому обратный путь вам предстоит на пароходе. Там вы хотя бы не сможете совершить никаких глупостей. Если, конечно, не решите утопиться, — он прищурился и скрестил руки на груди.
— Вынуждена отказаться от вашего предложения. Я не хочу сплетен в Тоноле после нашего совместного возвращения.
— То есть здесь вы не боялись сплетен, отправляясь лжепаломницей в монастырь?
— Вам не кажется, что это другое? — она вскинула голову, зло сверкнув глазами. — Какое вы вообще имеете право со мной так обращаться? Я вам не родня, не подруга, не любовница и не жена!
— Зато вы — безрассудная девчонка, которую искали по всему северу!
Она прикрыла глаза, сжав кулаки.
— Ваше сиятельство, поговорим завтра. Я очень устала.
Доран кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
А утром от добродушной Джеммы он узнал, что баронета отбыла ночью в Тоноль, никому ничего не пояснив, а только горячо поблагодарив за гостеприимство.
Опять он выглядел ослом.
Глава 5
Дорогу в Тоноль Киоре запомнила смутно. Пейзажи ее не волновали, она и из кареты лишний раз выходить не хотела, куталась в плед. Старая отшельница сделала всё, что смогла: очистила рану, заштопала, хоть была подслеповата, выходила от горячки и отпустила с миром, ведомая какими-то видениями, суть которых осталась тайной для Киоре. Но и на том спасибо: не бросила умирать, не прогнала, гвардейцам опять-таки не выдала, когда те приходили.
Кучер косился на госпожу, когда они заходили на очередной постоялый двор: та была бледна и тиха, но порой он слышал сквозь цокот копыт и свист ветра странный, леденящий кровь смех, и после этих приступов девушка страдала жуткой головной болью.
А Киоре смеялась и плакала… Контролировать приступы не выходило, они одолевали ее, нападали роем воспоминаний, и отбиться от них не получалось. В своих видениях она в алом платье убивала Дорана у алтаря, раздирая ему шею ногтями. В своих видениях она выходила замуж за первосвященника, чтобы одурманить его и сбросить со скалы. В ее видениях властвовали черные, безумные глаза и пел соловей, бивший крыльями о прутья решетки, ломавший их. Обрывались видения всякий раз одинаково: в голове вспыхивала огнем руна кузнеца, и она проваливалась в реальность, неизменно находя себя на полу между сиденьями, вцепившейся в обивку.