— В этом и дело. Зачем было убивать Освеша? Он итак сошел с ума.
— Неужели вести так быстро дошли в столицу? Монахи что, пользуются кристаллами связи? — удивилась она.
— Я приехал в монастырь к его остывшему трупу, Киоре, — холодное, строгое замечание. — Представь, как я был рад!
— Ну-ну, меньше злости, твое сиятельство! — она слезла со стола и отошла подальше от мужчины. — Так и скажи, что я лишила тебя шанса его допросить, — она игриво качнула головой. — Я говорила, что убью всех, кто причастен к смерти посольства. Я добралась до него раньше тебя, и всё. Такова судьба!
Доран поставил локти на стол и опустил подбородок на сцепленные руки.
— Зачем тебе нужен Соренор, Киоре?
— Хочу поговорить о прошлом? — она наклонила голову к плечу.
— Что тебе сказал Освеш?
— Кажется, у нас тупик, — с сожалением заметила она. — Ты не хочешь говорить о Сореноре, я — об Освеше.
— Эльвено Соренор, имеет титул графа. Стареющий холостяк, женат никогда не был. Затворник. Собственно, всё, что о нём можно сказать.
Что-то подобное Киоре смутно о нём и помнила. Чудак, который с ласковой улыбкой приходил к ним в дом, а потом отдал приказ убить.
Она снова уселась на стол перед герцогом и не успела отпрянуть, когда он потянулся, коснулся ее маски.
— Сними ее. Раздражает.
— Вот еще! — фыркнула она, как бы невзначай опираясь рукой на лежавшую на столе папку.
— Не понимаю твоего упорства.
— Твое сиятельство, а невеста ревновать не будет?
На шутливый тон Доран отреагировал странно: нахмурился, сжал губы.
— Ее выбрал Паоди, а не я. Если бы у меня был выбор…
Свет лампы дрогнул, и Киоре позорно упустила шанс стащить папку и сбежать: интерес пересилил.
— Если бы он был?.. — спросила она.
— Я бы женился на другой.
— Вот это новость! Тебя приморозила к себе какая-то северяночка?
— Не хочу с тобой об этом говорить.
Ночь была не такой: ни доверия, ни приятных разговоров, ни странного, щемящего уюта. Обидно! Она медленно потянула папку со стола…
— Положи, — приказал мужчина. — Если ты прочтешь что-то из нее, мне придется тебя убить.
Она поджала губы, но бумаги выпустила и отошла от стола. Значит, здесь ей делать больше нечего… И почему она стала так глупа, что даже не подумала заглянуть к Ястребу за сведениями о графе? Польстилась на более достоверный и бесплатный источник?
Киоре закрыла за собой дверь, оставив Дорана наедине с его бумажками. Рассвета она дождалась, спрятавшись в кустах особняка: слишком страшно было идти туда, где караулило неведомое. Киоре как будто сквозь забор видела пылавшие синие глаза, обиженные, разъяренные, ведь от чудовища она ускользала не в первый раз… А ведь есть то, о чём ей нельзя молчать, ведь на кону жизни многих людей. Она вернулась к Дорану в кабинет: тот так и сидел над бумагами.
— Я тебе больше ничего не расскажу, — он поднял на нее покрасневшие глаза.
— Зато тебе кое-что интересное расскажу я. В тот день, когда меня отравили…
И рассказала об арене и людях в черных плащах, о плененном там туманном чудовище, о словах, которые врезались ей в память.
— Вот такие странные вещи происходят в столице, твое сиятельство…
Доран сидел так, что Киоре видела лишь его резкий профиль. Сложив руки на животе, он поворачивал перстень на пальце.
— И ты не помнишь, где это место?
— Я вообще мало помню о той ночи.
— Странно, как странно… Говоришь, там упоминались и опыты, и войны на юге?
— Ага. Ну, бывай, твое сиятельство!
И она, не остановившись на оклик, сбежала из герцогского особняка — рассвело, и вскоре ей будет совсем не спрятаться на улицах города.
Глава 6
Голова раскалывалась, а отчеты и документы не кончались. Увидев новую кипу на столе, принесенную помощником, Доран вздохнул позволив себе на миг положить подбородок на локти и прикрыть глаза. В голове шумело: спать явно стоило больше трех часов в сутки. Взял первый лист, прочитал. Поставил подпись. Десятая размашистая завитушка, сотая, замылившийся взгляд… Кипа сократилась на две трети, но оставалось всё равно много.
— Истиаш!
Помощник влетел в кабинет и застыл, вытянувшись в струнку. По чести и ему было что скрывать: за время отсутствия начальства работа выполнялась с ленцой, и он позволял себе вздремнуть в приемной, а иногда Вайрел, относившийся к подростку не в пример добрее, отпускал раньше на несколько часов. Получив приказ найти и привести Корте, Истиаш кивнул и умчался выполнять поручение.
Доран взял передышку, дернул жесткий воротник. Он только недавно вернулся с севера, а служба уже выпила из него все силы. Поездка, казалось, случилась много-много лет назад, и она воспринималась дивным сном, в который отлично вписывалось даже явление Спящего бога. Уютный дом Джеммалсона, его гостеприимство, опасность и собственная обостренная ответственность, сходство Нииры с Лааре — всё это помутило разум, окутало смешением чувств, забытых, с трудом пробившихся через отчуждение. Повиноваться порывам, сиюминутным желаниям было странно, чуждо и непривычно, но это состояние опьянило, заставило Дорана сделать предложение Ниире. А потом… Потом начался кошмар.