Следующие дни, одинаковые и монотонные, слились в один, и потому, когда Вайрел ворвался в его кабинет, не закрыв двери, Доран опешил по-настоящему.
— Ваше сиятельство! У нас новые смерти из-за туманных чудовищ! — на стол полетела папка, и из нее просыпались пустые листы. — Сколько еще мы ничего не будем делать? Одних листовок с просьбой не выходить из дома ночью не хватает!
— Вы не на рынке, господин Корте, не кричите, — Доран поднялся из-за стола и оперся на него. — Предприняты ровно те меры, которых достаточно. Я не могу заставить всех глупцов не выходить из дома!
— Но на многих фабриках есть ночные смены!
Вайрел говорил громко и эмоционально, как позволял себе в самом начале службы, пока Доран не донес до него, что такое поведение приемлемо только на улицах среди простолюдинов, но никак не в кабинете главы Тайного сыска.
— Пусть на фабриках находят решение вопроса. Например, найм освещенного транспорта.
— Ваше сиятельство! Там никто не будет так делать, потому что на одного умершего найдется толпа желающих! И именно поэтому мы должны скорее избавиться от чудовищ на улицах! Неужели вы со мной не согласны?
— Согласен, — кивнул он. — Но императорским указом сейчас важнее всего обеспечить безопасность для колдунов, что вскоре прибудут в Тоноль. Мы бессильны против колдовства, которое породило этих чудовищ. Мне казалось, годы нашего сотрудничества привили вам каплю выдержки и самообладания. Но что взять с простолюдина — вы так быстро растеряли ее…
— А вы только и можете, что полировать свою гордость, в то время как люди умирают! — язвил Вайрел, заложив руки за спину. — Конечно, вам-то что?! Не вы впотьмах ходите по улицам!
— Вайрел Корте, мне напомнить вам, кто из нас начальник, а кто — подчиненный?
Доран повысил голос — совсем немного, но обычно пугались и этого.
— Не трудитесь! Но знайте, я найду справедливость! Я найду способ спасти столицу! — и на такой патетичной ноте Вайрел вылетел из Особого управления.
Доран вышел в приемную.
— Истиаш, подготовь приказ об увольнении Корте. Форма стандартная, — сказал он застывшему с открытым ртом помощнику. — Положишь мне на стол.
— В-ваше сиятельство… Тут, в общем, к вам… — проблеял он и указал на диванчик, где сидела на самом краешке, сложив руки на коленях, и смотрела взглядом затравленного животного его невеста.
Паниша? Паэта? Споткнувшись в мыслях на ее имени, кивком приветствовал девушку.
— Проходите, — пригласил ее в свой кабинет. — Присаживайтесь.
Она села на стул для посетителей и снова сложила свои маленькие ручки поверх юбки кремового оттенка.
— Ваше сиятельство, я приехала напомнить, что моя семья ждет вас на ужин… Они хотят поговорить о ритуале благословения, который приказал провести император перед свадьбой, — девушка трепетала перед ним, как кролик перед волком.
Стало даже противно: неужели он так страшен? Доран устало провел рукой по лбу.
— Давайте поговорим сначала мы с вами. Да, без ваших родителей, — надавил он, поскольку подле матушки его невеста ходила безмолвной тенью. — Скажите, вы понимаете, какая жизнь вас ждет?
Девушка кивнула, сцепив руки в замок. Бледные, они как будто растворялись на фоне платья, а сама она выделялась слишком светлым и чистым пятном в его кабинете.
— Если вы так меня боитесь, зачем согласились на этот брак?
— Император не спрашивал моего желания, — убийственно честно отозвалась она, — но я выполню его волю.
— У вас, оказывается, есть стержень. Видите, как полезно говорить с людьми без матушки? — не удержался от иронии Доран, а гостья опять смешалась, покраснев щеками и шеей. — Как жена вы мне нужны формально, не более. Если вы хотели чем-то заняться, то прошу, мои средства после обряда будут ваши, как и мои связи. Хоть в академию слушательницей идите. Или даже ученицей. А не хотите, так сидите дома и вышивайте. Вам выбирать. Но сразу оговорюсь, что любовников не потерплю. Вы должны целиком и полностью соответствовать статусу герцогини и княжны.