— Такого, — спокойно отозвался тот, набивая трубку табаком. — Значит, им очень много заплатили в обход меня.
Вошедший следом Доран ссутулился, бросил хозяину пару медяков и получил соответствовавшую им кружку пойла, устроился за дальним столом у стены.
— А что тут происходит? — поинтересовался он у щуплого типа с картинным шрамом, не спеша снимать капюшон.
— Да, похоже, доигралась Киоре. Ребята Ястреба быстро ее успокоят, раз кто-то заказал, — пожал тот плечами и схватил со стола мелкую копченую рыбешку, заглотил целиком, чтобы через миг достать скелет и бросить на замусоленное блюдо.
— Неужели всё так плохо?
— А то как же! Один Ястреб к ней добр, остальным она как бельмо. Хотя явно не наши ее заказали, еще кто-то, — он пожевал губы и рукоятью откуда-то вытащенного ножа почесал висок. — Но спастись может. Мы до сих пор не знаем, как она выглядит, а портретикам Особого управления верить не стоит. Меняется на зависть всем — ее тут минимум в трех обличьях видали!
За нехитрой беседой они пропустили всю перепалку Ястреба с Киоре, и та, сплюнув, схватила со стойки кружку и подсела к Дорану.
— Нож, свали-ка по-хорошему, мне с товарищем поговорить надо.
— Слушаюсь, — усмехнулся тот, растворяясь в толпе.
— Я этих головорезов ловить не буду, — отрезал Доран, принюхиваясь к содержимому своей кружки. — Даже не проси, — скривился от кислой вони и отодвинул от себя посуду.
— И не прошу. Что ж, исчезну на время, невелика беда.
— И с этим я могу тебе помочь. У меня есть для тебя дело.
— Умеешь удивить! — присвистнула Киоре, потирая руки. — Ну, рассказывай мне на ушко, что тебе нужно!
Пришлось им склоняться друг к другу и переходить на шепот, чтобы никто ничего не услышал:
— Мне нужно, чтобы ты провела на ту самую арену моего человека и была между ним и мной связным. Нужно узнать всё об арене.
— Между прочим, очень рисковое дело, — протянула Киоре, набивая цену. — Не меньше трех сотен золотых и оплаты оружия, одежды и всего, что мне понадобится.
— Четыре сотни, и оперативно докладываешь, верно служишь и не пытаешься продать сведения кому-то еще.
— По рукам, что еще сказать. С кем надо связь держать?
— С Вайрелом Корте.
— А-а-а, знаю, видела! Что ж, тем лучше, сама его найду и всё устрою. Как часто с тобой связываться?
— Оставляю на твое усмотрение. Но по возможности передавай мне весть каждые три-четыре дня.
Киоре фыркнула и, закатав маску до носа, опустошила свою кружку, выдохнув: «Ну, за удачу!» Доран свою только приподнял из солидарности, но пить не стал: не тот уже возраст, чтобы накачиваться дешевым пойлом в сомнительном заведении. Шум стоял такой, что ни одного слова различить нельзя было, а Ястреб, видимо, читал по губам заказы на блюда и выпивку. Хмуро смотрел на всех детина-вышибала, стоял, привалившись к стене, и изредка сплевывал на пол, разминая кулаки. Отчего-то хруст костяшек слышали все, и желание драки тут же остывало: купаться в ледяной воде холодными ночами совершенно не хотелось. Прислонившись к стене, Доран задумался. Рядом с ним сидела воровка, убийца Иари и Освеша. Но, честно признаться, если бы не проблемы с императором из-за их смертей, Доран бы ничего не почувствовал, а так в нём еще ворочались отголоски недовольства.
— Как ты выжила с раной на севере? Освеш тебя зацепил.
— Я очень живучая, очень-очень, — усмехнулась она в ответ. — Иначе бы я давным-давно сгнила в земле, — добавила уже с легкой грустью.
Рукав кофты завернулся, открыв полоску кожи на запястье, и она, как магнит, притянула взгляд Дорана. И даже как будто из-под черного края выглядывал кусочек шрама, такой небольшой, что его легко можно было спутать с тенью или грязью на руке. Или же тень и грязь принять за шрам…
— Не расскажешь о себе? — неожиданно предложил он Киоре. — Ты мою жизнь по дням расписать можешь, а я о тебе ничего не знаю.
— Так это же правильно! — тонкие губы изогнулись в небрежной улыбке. — Но почему бы и нет? Слушай, твое сиятельство, маленькую сказочку. Жила-была девочка…
Совсем малышкой ее отдали злым великанам, что жили за серыми стенами, и она была обязана разделить их жизнь, состоявшую из молитв и соблюдения правил. В один день девочке это всё надоело, и она сбежала. Стояла зима, холодная и снежная. Девочка шла, долго-долго, пока не упала, иона замерзла бы до смерти в сугробе, если бы не старая паучиха, что подобрала ее и отнесла в свое логово, темное и страшное, с засохшими трупами гостей. Желая развлечься, старая паучиха дергала нити паутины, и трупы шевелились. Она научила тому же девочку, и та не заметила, как у нее отросло восемь лапок, как появились жвалы. Каждый гость в логове превращался в новый труп, прилипший к паутине, и уже девочка сама смеялась, когда дергала нити.