— Не нравится мне это всё, — проворчала Киоре.
— Идем, — упрямо повел подбородком Вайрел. — Не убьют же меня в кабаке…
Незнакомец, одетый, как в прошлую встречу, уже ждал их за столиком. Они подсели к нему, сделали заказ — выпивка, еда.
Незнакомец молчал и не шевелился.
— Добрый вечер? — спросил Вайрел.
Киоре дернула его за рукав и показала под стол — ног у незнакомца не было.
— Кукла? — спросила она мужчину.
— Похоже, это и есть проверка. Ладно, подождем… Должен же будет к нам подойти кто-то живой. Выпьем? — им поднесли кружки.
— Выпьем! — ответила Киоре.
Оба они сделали вид, что глотнули пива.
За весь вечер к ним никто так и не подошел, и они молча просидели за столиком с оставленной для них куклой.
«Надоело уже… Может, проще найти Мешагиль и спросить, где эта проклятая арена?» — подумала Киоре, когда Вайрел предложил им уйти.
— Стойте. Идите с нами, — за порогом из тумана выступили черные тени, окружили Вайрела и Киоре.
— Вы бы уж определились, — хмыкнул Вайрел. — Дружка своего заберете? — он кивнул в сторону кабака.
— Мы за ним попозже зайдем, он на редкость смирный, — хмыкнула самая низкая тень. — Идемте, идемте… Мы хотим всего лишь поговорить с тобой, Корте. Друг твой, если хочет, может уйти.
Тени возле Киоре расступились.
— Ну, нет, ничто интересное мимо меня не пройдет! — хмыкнула она.
— А я, значит, отказаться не могу? — усмехнулся Вайрел.
— Только после того, как выслушаешь наше предложение. Идемте, идемте, мы привлекаем ненужное внимание!.. — патетически воскликнула тень и, шустро развернувшись, засеменила вниз по улице.
— Как будто мы это представление устроили, — закатила глаза Киоре и пошагала следом за Вайрелом.
Их привели в какой-то плесневелый подвал, где краска на стенах облупилась, освещала его единственная свеча, а сидеть предлагали исключительно на полу или сундуках, так небрежно сделанных, что они должны были развалиться и от веса кошки.
— Кто вы и что вам нужно? — спросил Вайрел, скрестив руки на груди.
— Неправильный вопрос, Корте. Неправильный, — усмехнулся все тот же коротышка.
В помещении остались он, Вайрел, Киоре и еще четыре человека, закутанных так, чтобы не было видно ни лица, ни волос, ни кожи — они даже перчатки надели!
— Тут скорее вопрос, чего хочешь ты и насколько это будет интересно нам, — договорил коротышка, не дождавшись реакции.
— Я хочу, чтобы в городе стало безопасно. Чтобы не было этих чудовищ!
— И как же ты этого хочешь добиться?
— Я… я не знаю! Я ничего не смог, пока работал в Тайном сыске…
Руки Вайрела опустились, а на лице появился гневный румянец. «Неплохо», — отметила его игру Киоре.
— И ты решил сдаться? Считаешь себя беспомощным?
— Да, — с подлинной горечью признался мужчина.
— Мы предлагаем тебе помощь, но и ты нам поможешь… — наконец сказал коротышка, подаваясь всем телом в сторону Вайрела.
Глава 8
В дворцовом парке стригли кусты, высаживали новые цветы в клумбы, чистили фонтаны и фонари — суета, как в огромном муравейнике.
— Ваше сиятельство, пройдите, пожалуйста, по этой дорожке — ее уже привели в порядок, — кланялись садовники, указывая ему направление.
Прямой путь во дворец стал извилистым из-за суеты, но коридоры оставались по-прежнему тихими. Слуги и лакеи кланялись герцогу Рейла, но прежние почтение и трепет перед его титулом и положением заменило неодобрение, тщательно скрываемое негодование. Они, загустевшие, перебродившие, наполнили темные коридоры, сделав воздух едко-удушливым.
— Следуйте за мной, ваше сиятельство. Его Величество ожидает вас.
Даже спина старика, что вёл его, выглядела недовольно, но все вокруг оставались безукоризненно вежливыми — особое выражение презрения, отточенное поколениями слуг, то самое общественное неодобрение, которого кто-то боится, как огня. Доран смахнул его, как пылинку с эполет.
Старик остановился у дверей, постучался и распахнул их, услышав ответ.
— Герцог Рейла, князь, его сиятельство Доран Хайдрейк! — объявил он.
— Пусть проходит, — ответил Паоди.
И старик, опять поклонившись, жестом одновременно почтительным и издевательским предложил войти.
В кабинете, освещенном многоярусной свечной люстрой, громадный белый стол выделялся на фоне бордовых стен так сильно, что резал взгляд. Помимо императора за ним сидел, сложив руки на круглой столешнице, кардинал.