— Добрый день, Ваше Величество, сэф.
— Проходи, присаживайся, — Паоди указал ему на один из стульев за столом. — Я рад, что наконец-то ты прибыл во дворец. Мы хотели бы услышать тебя лично.
— Что вы хотите узнать, Ваше Величество?
Доран опустил ладони на столешницу, и холодная ее поверхность принесла успокоение, помогла сосредоточиться на разговоре.
— Мне не дают покоя северные деревни. Мне не верится, что людей уничтожила природа…
— Какой ветер может превратить человека в ледяную скульптуру? — добавил кардинал, дождавшись молчания императора.
— Если вы не верите мне, то что изменят мои ответы? — Доран приподнял брови, выражая легкое недоумение.
— Доран, перестань, — поморщился Паоди, бледный, уставший, словно не спал несколько дней. — Ты же знаешь, что говорят…
— Говорят, Ваше Величество, многие и многое, — резче, чем следовало, заметил он. — Факты таковы, что деревни пострадали от стихии. Жители утверждают, там всегда была непредсказуемая погода. На севере еще много месторождений, шахты можно оборудовать в другом, более безопасном месте.
За каждым его вдохом, за каждым жестом следили две пары глаз, желавшие уличить его в неправде, отыскать в его словах хоть тень сомнений.
— В свою очередь, Доран, я хотел бы узнать у вас о настроениях на севере. Там до сих пор процветает культ… прежних времен? Там до сих пор следуют суевериям, от которых в Тоноле избавились давным-давно?.. Так ли это?
— Так, сэф, — ответил он. — Старые поверья на севере живы, но, как я заметил, обряды, традиции, теряют свою ритуальную сторону и превращаются в праздники, объединяющие людей.
— Вы меня успокоили, — кивнул кардинал.
— А меня — нет, но я вынужден принять твои слова. Мне некогда самому ехать на север, — недовольство Паоди росло и крепло. — Эти шахты могли пополнить имперскую казну очень внушительной суммой!
— Деньги или жизни подданных, Ваше Величество. К тому же вы можете и потерять многое, пытаясь открыть там шахты. Раз найдутся смельчаки, два, а потом люди перестанут туда идти, если будут знать, что их ждет только смерть.
Паоди сверкнул недовольным взором.
— Смерть караулит людей везде, в том числе и в нашей славной столице, — заметил кардинал, меняя тему. — Что планируете делать с этим, ваше сиятельство?
— Я не ожидал предательства Корте, но что взять с простолюдинов… — Паоди постучал по столу пальцем.
— Расследование идет. Мы ищем и убийц девушек, и способы избавиться от туманных чудовищ.
— Ищете! Сколько вы уже ищете? — кардинал приподнял брови и замолчал, позволяя всем сосчитать. — Люди тревожатся, а это опасно. Очень опасно.
— Да. К тому же скоро к нам прибудут колдуны. Всё должно быть идеально, и прошлое не должно повториться. Разберись хотя бы с убийствами!
«То, что подняло меня на вершину, может и погубить», — подумалось Дорану. В каком-то смысле будет символично, если его карьера и начнется, и закончится из-за убийства колдунов.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил он единственно верными словами. — Подумайте, пожалуйста, возможно, стоит просить колдунов о помощи. Они могут сказать, созданы ли туманные чудовища магией… Или же они рукотворны.
— Я думал просить их помощи или хотя бы совета. Но уверенности, что они нам помогут, нет. События семилетней давности не забыли ни мы, ни хаанат.
— Пока нам нужен ответ на вопрос, магические ли это чудовища или рукотворные, — повторил настойчиво Доран.
— О чём ты? — Паоди сложил руки на животе, копируя позу кардинала, который молча слушал разговор и, казалось, задремал.
— Об опытах Соренора. Возможно, не всё было уничтожено? Возможно, граф продолжил свои эксперименты в одиночку?
— Это невозможно.
Император поднялся, и встать следом пришлось и кардиналу, и Дорану — аудиенция закончена, Паоди не желает больше слышать их. Или это касалось только Дорана? Слуга закрыл за ним двери, и кардинал остался наедине с императором.
Все тот же старик проводил к выходу из дворца, где ждал автомобиль, вернувшийся из ремонта. Привычный комфорт личного транспорта приподнял настроение, но вот то, что крышу ему сделали из металла, опечалило, но, может быть, так и правильно — сложнее сломать.
— Домой али в управление, вашсиятельств? — спросил водитель, довольный возвращением к работе.
— Домой, — решил он.
Тоноль захватывали сумерки, подобные колдунам, — столь умело, столь ловко они меняли облик города, и свет фонарей лишь усиливал это впечатление. Сглаживались фасады домов, тени от предметов приобретали особую глубину и растворялись в темноте, сливаясь в единое черное море. Каждый становился чуточку симпатичнее — сумерки прятали глубокие морщины, чахоточный цвет лица, нездоровую красноту, и всё то, что беспощадно обнажал свет дня. Глубже звучали голоса и прочие звуки города — туман не спустился еще, его пелена не заглушала шум.