— Я молилась.
Старая графиня принюхалась.
— Зачем? — с подозрением спросила она.
— После исцеления я порой ощущаю тягу к Догирам. Мне остается только молиться с искренней благодарностью за чудо.
Поворчав еще немного о непредсказуемом поведении юной особы, старая графиня удалилась, напомнив все планы на ближайшие дни. Удалилась, но не сдалась и стала появляться в ее доме по поводу и без.
И вскоре Киоре прокляла и свадьбу, и бдительную дуэнью: дело Дорана требовало постоянных отлучек, но разве можно отделаться от старой графини, уверенной, что то ли жених сбежит, то ли невеста? Вот и оставалось только смириться и терпеть постоянные — даже ночью! — визиты женщины, которая по бодрости и скорости организации торжества могла дать фору кому угодно.
— Ваша светлость, жуткое платье! — ныла Киоре, кутаясь в плед, чтобы ее не засунули в очередное произведение портновского искусства.
— Тихо мне тут! Барон в последний момент отказался оплачивать тебе новое платье, поэтому я нашла мое. В нём я замуж выходила!
Легкое, цвета фуксии, платье имело нескромное декольте и глубокий вырез на спине, а тело облегало, как перчатка, благодаря шнуровке — графиня выходила замуж на пятом месяце беременности, потому такая регулировка была необходимостью, ведь шилось одеяние заранее.
— И его перешили под современные каноны. Раньше на нем были перья и оборки!
За это настойчивую модистку Киоре была готова расцеловать. Однако платье лишало ее последней возможности сохранить истинную фигуру в тайне: нижних юбок к нему не полагалось, как и корсета. Если только распустить шнуровку и превратить платье в балахон…
Для обряда благословения старая графиня раздобыла густую вуаль, да еще приказала сделать к ней целых пять покрывал для невесты, ведь традиции требовали скрывать фигуру и лицо. В итоге Киоре махнула рукой, мол, будет как будет.
В нужный день и час она сидела в комнате Догира, очищала свои помыслы. Тесное помещение угнетало, но Киоре успокаивала себя тем, что в нём нужно продержаться несколько часов. Каких-то несколько часов. Однако вопреки законам ее уединение нарушила старая графиня, прокравшаяся к ней.
— Дорогая! — она буквально лучилась счастьем. — Моя совесть чиста. Знай, я устроила тебя наилучшим образом! Жду после обряда от тебя самых горячих благодарностей!
Киоре покивала, и старая дуэнья убежала чуть ли не приплясывая. Уж не радовалась ли она так сильно освобождению от долга перед чужой семьей?
Молчаливый монах, пришедший за ней, отвел коридорами Догира в другую комнату, где полагалось ждать благословения, и она даже освещалась. Зря. Одна-единственная на всё помещение кровать посреди голых каменных стен смотрелась дико. Отбросив покровы, она легла, и совсем не удивилась, когда посреди ночи в стене открылась потайная дверка. Поднявшись и закутавшись в вуаль, пошла навстречу судьбе…
Сквозь кучу слоев ткани Киоре видела только искаженный, размытый силуэт человека, который быстро поднялся и подошел к ней — слишком быстро для упитанного барона. Она приподняла вуаль и увидела протянутую руку с шрамом-крестом…
Удивленное восклицание вырвалось у нее одновременно с тем, как закрылась потайная дверь, оставив соединенных по ошибке людей в темноте. И вот это — «устроила наилучшим образом»?! Киоре готова была рыть подкоп. Сквозь камень. Руками. Лишь бы сбежать немедленно!
— Ниира? — очнулся Доран.
Нащупав шрам на ее руке, Доран спросил с изумлением:
— Как?..
— Самой бы знать, — горько выдохнула она, не спеша навлекать сиятельный гнев на старую графиню. — У меня сегодня был назначен обряд с бароном. Похоже, меня проводили в зал для вашей невесты.
Доран засмеялся так громко, что эхо подхватило этот смех.
— Прекратите! Да прекратите, мне страшно! — использовала самое действенное средство Киоре, тормоша герцога за плечо.
Он поднял ее на руки. Покровы спеленали, как младенца, и не было никакой возможности освободиться.
— Плевать мне, как так получилось, но ты же понимаешь, что отсюда мы выйдем мужем и женой?
— То есть вас не смущает опороченная жена, которая вполне могла оказаться коварной охотницей за деньгами? Может, я все это подстроила?
— Плевать, — выдохнули ей в шею, садясь. — Для всего мира мы будем благословлены богами.
Киоре замерла, почувствовав, как задергался глаз. Нет, к такому повороту она совершенно не готовилась! Одно дело барон, который забудет о женушке сразу после брачной ночи, и совсем другое — Доран Хардрейк! Этот точно не даст жене целыми днями шататься не пойми где! Ущипнув герцога, она сперва уползла от него неловкой гусеницей, сорвала вуали и наконец-то встала.