Холод и сырость набросились на него сразу за порогом.
— Некогда! Едем так! — крикнул водителю, зажигавшему фонари на корпусе автомобиля.
Сев в салон, он сжал кристалл эстера, вызывая старшего в карауле.
— Докладывай, — приказал отрывисто.
Потянулись мрачные улицы Тоноля, ярко освещенные фонарями. Машина летела на самой большой скорости, но всё равно медленно по сравнению со скоростью мысли.
— В полдесятого у управления стало оживленнее, чем обычно. Ну, шли люди мимо, да, больше чем обычно, но просто ж шли… А потом они закричали, полетели камни в окна. Потом и поджигать нас стали — кто что кидали. Не справляемся, ваше сиятельство! Огонь потушить сложно — наших людей с ведрами к колонке не пускают, бьют, так и отправляем: один человек с ведрами, а его окружает караул с оружием!.. Мы связались с вами и виконтом…
— Виконт точно не прибудет. Итак, есть какие-то выкрики? Требования?
— Ничего, ваше сиятельство. Они просто громят здание.
Больше Доран ничего не стал спрашивать: пара кварталов, еще один поворот, и впереди показалось здание Особого управления, подсвеченное заревом пожара. Он вышел из автомобиля.
— Куда вы! Стойте! Один не пройдете! — закричали ему из окна.
— А ты куда, олух?! — раздался старческий голос из того же окна, схвативший пытавшегося выскочить на улицу человека. — Дурак, у тебя ж из башки кровь идет!
Доран остановился — замолк стук трости по камню, обернулся. Человек в форме патрульного махал ему из окна жилого дома, удерживаемый старой женщиной в нелепом чепце. Порыв ветра принес запах гари и кусочки пепла.
Доран узнал раненого, всмотревшись в рассеченное лицо.
— Вы что, ваше сиятельство, там лютая толпа! Вас растерзают! — шепотом доложил ему патрульный. — Хоть подкрепление дождитесь… А если посмотреть хотите, то стойте, пойдемте вместе, я покажу, откуда вас не заметят…
— Оставайся в доме, — отказался он.
Вызвав по эстеру капитана тех, кто должен был прийти на подмогу, Доран обозначил, по каким улицам им нужно идти и по какой команде приступать к усмирению толпы.
— Поняли, ваше сиятельство.
Было ли ему страшно? Доран не мог сказать. Его вел вперед долг. Еще несколько шагов, поворот, и…
Здание Особого управления стояло неколебимо, из некоторых окон валил тяжелый дым, там же на фоне пламени мелькали силуэты с ведрами. Догорал газон, кричали жильцы соседних домов, боявшиеся распространения огня, но их голоса сливались с грохотом, с руганью бесновавшейся толпы.
У переулков лежали мертвые; сидели, издавая жалобные стоны, раненые. У соседнего перекрестка кого-то пинали, и человек только скулил. Взгляд Дорана зацепился за ребенка — он обнимал грязную игрушку, отсветы плясали на чумазом лице, но он, повторяя за взрослыми, поднимал из-под ног камни и в слепой злобе кидал их в сторону здания, крича вместе со всеми, повинуясь стадному инстинкту, но совершенно не понимая, что же он делает.
Мелькнула в толпе знакомая светлая голова — Вайрел.
Размеренный стук трости по камням ворвался в какофонию гама, обратил на себя внимание. Задние ряды погромщиков обернулись, да так и застыли, глядя на герцога — пламя сделало его лицо жестким, словно высеченным из камня. Его уверенность, его движение — движение одного человека против толпы — обескураживало, и люди перед ним замирали, приседая от растерянности с совершенно дурацкими лицами. Люди двигались и расступались, а Доран шел и шел вперед, в своем пальто, полы которого вздымал теплый ветер с пеплом.
— Свят, свят… — пробормотала какая-то баба, хватая ребенка и осеняя себя святым знаком.
Мужики отступали молча, сглатывали, хватали в руки шапки и сминали их, глядя на него исподлобья, как провинившиеся дети. Но были и те, чье лицо искажали злоба и ненависть, те, кто скалили зубы, видя в нем новую, желанную жертву.
В первого бросившегося выстрелил без раздумий — в кармане он сжимал револьвер, положив палец на спусковой крючок. Пуля лишь замедлила огромное тело, и Дорану пришлось отступить в сторону, пропуская обиженного здоровяка, из груди которого потекла кровь.
Ярость и ненависть волной покатились по толпе, и его растерзали бы, если бы вперед не вышел Вайрел, остановивший народ лишь поднятой рукой.
— Вы рано. Неужели спешили, ваше сиятельство? Конечно! Ведь сейчас проблемы с вашим имуществом! — издевательски заговорил Вайрел, скрестив руки на груди.
— Лучше бы так спешно убийц искали и ловили чудовищ! — крикнули из толпы.