Лагреши подошел к ней, горячие, сухие пальцы легли на ее губы.
— Ты произносишь то, что очевидно Силам. Подожди, мне нужно обсудить это с кха-этх. И с Гоора-эми.
Доран удивился, когда Киоре и Лагреши нашли его в саду. Гоора-эми как раз заканчивал длинный рассказ о том, чем ему не нравится столица.
— Грязно тут у вас, слишком много плохих мыслей! — подвел он итог.
Говорить с Лагреши старцу не понадобилось — они замерли друг напротив друга, и даже у герцога, не чувствовавшего магии, возникло ощущение, что происходит нечто необычное, как в тронном зале во время разговора колдунов с императором.
Повеяло южным зноем, воздух наполнился пряным ароматом цветов, и ветер закружил, зашелестел листвой, словно запел.
— Кха-этх согласен вам помочь. Амулеты передаст Мешагиль Трехглазая, — важно произнес седобородый. — И, Шаитария, кха-этх говорит, что тебя ждут дома.
Тень скользнула по лицу Киоре.
— Спасибо вам, — глухо произнесла она. — Мы будем ждать Мешагиль.
— Шаитария, кха-этх будет рад видеть тебя дома в любое время. Закончи свои дела здесь и возвращайся в хаанат, там ты найдешь покой!
Лагреши кивнул на эти слова старика.
— Спасибо. Я подумаю об этом, — кивнула она.
И, попрощавшись, они покинули дом колдунов — Киоре шла так быстро, что почти тащила за собой Дорана.
За пределами особняка, как будто озаренного южным солнцем, царила сумрачная хмарь Тоноля. Парило. И нестерпимо воняло газом, копотью, грязью, а может быть, и плохими мыслями.
— Теперь нам остается только ждать, — сказала Киоре.
Дома их встретил взволнованный дворецкий:
— Ваше сиятельство! Я уже беспокоился, как мне быть… Из дворца прислали приглашение — император ждет вас незамедлительно! — он протянул картонную карточку всего с одним предложением.
— Автомобиль…
— Уже готов! Водитель ждет вас, ваше сиятельство, — ответил дворецкий.
На встревоженный взгляд Киоре мужчина ответил легким пожатием плеч.
Во дворце Дорана вновь вел старый слуга, и вновь он чувствовал его отточенное годами презрение, иные слуги не скрывали негодующих взглядов, и их поклоны стали совершенно издевательскими. У дверей, куда привели Дорана, мялся, опираясь на трость, бледный виконт Оленский. Его щеки дрожали от напряжения, а глаза бегали туда-сюда.
— Ваше сиятельство?.. И вы здесь? Вы знаете, что нас ждет? — дрожащим от волнения голосом спросил он. — Я жду уже полчаса… Слуги ничего не говорят!
— Подозреваю, что мы теперь в немилости, — ответил он, встав рядом с виконтом. — Поднимите голову выше, минут через пятнадцать мы узнаем, в чём дело.
Доран ошибся — двери в зал с малым троном, где недавно император говорил с колдунами, открылись через полчаса. Холодный зал с белыми стенами и красной ковровой дорожкой встретил тишиной. И пустотой. Императора на троне не было, а у его подножия стоял пожилой камердинер Его Величества.
— Его Величество недоволен работой Тайного сыска и Особого управления, — достав из кармана свиток, слуга развернул его и зачитал послание императора. — Я желаю видеть результат вашей работы, а не читать каждый раз оправдания ваших провалов! Посмотрите, до чего вы довели город — люди боятся, люди не верят своему императору! Если в скором времени ничего не изменится, я накажу вас.
Убрав бумагу, слуга поклонился и покинул мужчин. Бледный виконт стал пунцовым, затрясло его еще сильнее; Доран держался неподвижно — за дверьми наверняка ждут, шпионят и слуги, и дворяне из мелких прихлебателей, которые к вечеру разнесут по всему Тонолю весть об опале виконта и герцога… Так и вышло — слуги за дверьми даже не поклонились им, смотрели во все глаза.
— В ближайший месяц вы не сможете ужинать со своей семьей, — ядовито заметил Доран. — Нам придется работать круглыми сутками…
Это была еще не опала — лишь немилость императора, но и она редко сменялась прежним расположением правителя, и герцог и виконт это знали.
Свинцовое небо легло Дорану на плечи нестерпимой тяжестью, когда он вышел из дворца. «Для чего я так живу?» — мелькнул и трусливо спрятался за ворохом других мыслей непростой вопрос, ответа на который не существовало…
В рабочем кабинете Дорана Истиаш навел порядок, насколько смог — в углах, вокруг нового ковра еще виднелись следы гари и царапины. В управление стекались новые отчеты о работе его подчиненных. Все больше людей внедрялось на арену, всё больше сведений они собирали и передавали… Но никто из них по-прежнему не приблизился к организаторам арены, к идейным вдохновителям переворота. Если они так хорошо спрятались в столице, значит, они ее обитатели? И не последние люди? Скорее всего.