- Ну же, Эванс, почти проиграла. Я еще в форме.
- Помнится, раньше у тебя не было цели соблазнить меня.
- Так ее и нет. Ты же сама нафантазировала всякого, раз аж дышать перестала. Детство прошло, Ли, а ты все веришь в сказки.
- Проваливай, Хэмиш!
В ее глазах сверкнули блики неоновой лампы.
Как же она сексуально злится.
Тааак, кажется пора завязывать. Иначе после я не смогу это разрулить.
- Я покурю?
- Здесь? С ума сошел? У меня бабушка за стенкой! Уходи говорю!
- Попробовать хочешь?
- Ты ненормальный… Если попробую, свалишь?
Внутри я просто ликовал. Сдалась. Как всегда.
- Немедленно.
Я ехидно улыбнулся ей и достал сигарету из пачки. Подкурив, повернул ее фильтром от себя, приглашая Ли попробовать.
- Может отдашь мне в руки? – она потянулась за сигаретой, но я второй рукой остановил ее.
- Мои сигареты, мои правила. Подойди ближе. С моих рук, а то еще шторы сожжешь.
Амелия закатила глаза, но все же подошла и наклонившись ближе потянулась к фильтру лицом.
- Делай затяжку медленно. Ты поймешь в чем кайф.
И она затянулась.
Естественно, тут же закашлялась выходящим дымом, и я осторожно постучал по спине.
- Это нормально, в первый раз всегда немного неприятно. Дальше ты втянешься.
- Куда втянешься? Я попробовала, уходи.
- Это не считается, глупая. Нормально пробуй.
И она затянулась еще раз. Уже не кашляла, но и в восторге явно не была. Она подняла голову вверх и выдохнула сигаретный дым.
Какая же она красивая сейчас.
Ох Амелия.
Я так держусь, ты бы знала.
Часть дыма она выдохнула мне в лицо и с недовольным лицом намекала на уход.
Я рассмеялся, ведь она так забавно пытается спорить со мной.
- Молодец. Тогда до завтра, расскажешь на встрече как тебе этот эксперимент, а я отвечу на твои вопросы по терапии.
Коснулся ее щеки. Она вся горит. Похоже никотин дал свое.
Неужели она и в правду ни разу не курила?
Амелия молчала, лишь смотрела на меня затуманенным взглядом и глупо улыбалась.
Надо валить.
И я ушел через окно.
На следующий день.
Мы говорим «мне жаль» только в нескольких случаях. Первый – когда совершаем какую-то несусветную глупость, о которой в последствии действительно жалеем и поспешно пытаясь исправить ситуацию – на автомате бормочем себе под нос заезженное «мне жаль».
Бывают случаи куда серьезнее, где эта «дежурная» фраза будет в себе нести более весомый характер.
Сегодня был именно тот день, когда фраза «мне жаль» звучала в мой адрес, вмещая в себя тяжелый груз.
- Посещения сейчас закрыты. Она в тяжелом состоянии. В реанимации. Алан, мне жаль. – на том конце провода глухим эхом отбивался голос Ребекки.
Мою мать госпитализировали из-за побоев отца. В жутко алкогольном опьянении, он устроил в доме дебош. Разбил окна, множество посуды и по словам очевидцев чуть сам не выпал в окно. Ребекка говорит, его забрали в лечебницу для душевнобольных, лечить алкогольную зависимость.
Знаем, проходили.
Это как человеку с одной ногой сказать «побежали за мной» – издевательство и только.
Отец избил мать до полусмерти и понять, кто из них был инициатором драки – просто невозможно.
Человек, который морально уничтожен изнутри – может только калечить других людей вокруг.
Такова жизнь.
И этот урок я усвоил еще глубоко в раннем возрасте.
«Мне жаль» – эта фраза должна давать поддержку из уст говорящего или хотя бы выразить небезразличие к ситуации. Но увы, от Ребекки я не чувствовал ни того ни другого.
Или не хотел чувствовать?
Моя способность сопереживать, а тем более любить – умерла на корню, не успев зародиться.
Мать и отец, сколько себя помню вечно вели деструктивный образ жизни, а проявлением заботы у них служила тишина за стеной и примером любви для меня в том возрасте была власть.
Власть над ситуацией. Власть над человеком. Власть над самим собой.
Вот и сейчас, получив столь, казалось бы, ужасные известия – я не чувствовал ничего, кроме воспоминаний об ощущениях власти над Амелией Эванс. Эти мысли не давали мне покоя, и я четко осознавал, что улетаю в них при каждой удобной возможности. Прерывистое дыхание Амелии, когда я держу ее под своим контролем – истинное удовольствие. Но насладиться моментом мне не удалось, ведь переживания за мать быстрым выстрелом полетели на первый план.
- Когда к ней можно прийти? – встревоженно произнес я.