Амелия тут же поникла и поспешно выскользнула из палаты, ни сказав ни слова.
Когда дверь за ней захлопнулась, я подошел к кровати.
- Позволь мне сказать… – начала она.
Но я ее остановил.
- Мама, я должен кое-что понять. Ответь мне, почему вы так поступили со мной? Каждый день проведенный в дали от тебя в этом чертовом интернате был для меня адом. Я не живу мам, я выживаю. И каждое утро я вижу тебя, стоящую на пороге дома, всю в слезах, а сзади отца, еле державшегося на ногах. Я пытался понять, пытался простить тебя, но мне так чертовски больно это делать.
Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. На глазах то и дело норовили проступить слезы, но я твердо решил не показывать их матери.
Она подошла ко мне на расстояние вытянутой руки.
- Ох, Алан… Прости меня… Я безумно виновата перед тобой и ничто не сможет искупить моей вины. Но я хочу, чтобы ты знал правду. Надеюсь, ты сможешь меня когда-нибудь простить. -слезы покатились по ее зекам, а мое сердце в этот момент защемило.
- Твой отец… Он на самом деле тебе не родной. Когда я осталась одна на руках с младенцем, Дэвид был единственным человеком, кто позаботился обо мне. Но время шло, и оно постепенно уничтожило его как личность. Дэвид начал пить, неистово пить, а дальше… Дальше он перешел к насилию надо мной… Я не могла уйти от него, ведь он обеспечивал меня и тебя, я, грубо говоря зависела от него, так как работать не могла. Но когда он начал поднимать руку на тебя, я поняла, что не могу этого ему позволить. Поэтому я настояла на том, чтобы отдать тебя в интернат, где тебе не будет угрожать опасность. Прости меня, сынок… Я очень тебя люблю.
Тиканье настенных часов в безмолвной тишине – вот что заполнило палату в следующие пару минут.
Осознать происходящее и то, что пришлось пройти моей матери просто не укладывалось в голове. И то, что мой отец – вовсе мне не отец. С одной стороны мне в какой-то степени даже стало легче, но с другой. Всю жизнь они врали мне.
Невероятно, как тяжело принимать решения, когда ты взрослый.
- Мне жаль, что я не узнал этого раньше и не смог ничем помочь. Отец чудовище или мне стоит называть его Дэвидом? Не важно, сейчас он взаперти своих же страданий. Поделом ему. Не уверен, что вот так за пару минут смогу простить тебя, но теперь хотя бы я знаю правду.
Я притянул ее в объятия и сжал так сильно, на сколько смог. Ее худое и измученное тело было почти невесомым. Она рыдала на моем плече, сотрясаясь всем телом.
- Мама, я так скучал… – прошептал я, утыкаясь в ее волосы.
- Росс, немедленно на процедуры, ждем вас уже десять минут. – нашу маленькую идиллию перебила медсестра.
Мама в миг отстранилась и поспешно собравшись удалилась из палаты.
- Надеюсь еще увидимся…
Все, что я услышал напоследок.
Неделю спустя
Мою маму выписали, и она вернулась домой.
Первые дни после выписки я заходил к ней часто, а после мы снова начали нашу игру «мне и так хорошо».
Мама не умела выражать заботу о детях.
Просто не могла.
В детстве я так мечтал, чтобы мы могли проводить время как в обычной семье моих одноклассников. Вместе смотреть фильмы, ездить на природу или готовить завтраки. Но вместо этого я лишь получал ругань из-за стены и желание поскорее убраться из этого дома.
- Если бы я только знала, давно бы позвала тебя к ней в палату. – Амелия смотрела на меня виноватым взглядом.
От чего мне становилось не комфортно и хотелось ей нагрубить.
- Но ты не знала, да. Мы это проходили. Перестань уже. – возмущенно произнес я, не сдержав нарастающего гнева.
Она аккуратно прильнула ко мне и положила голову на грудь.
- Больше не буду об этом. Пообещай, что у нас все будет хорошо? – прошептала она.
- Ли, я не поеду в Орлемар. Хватит. – я отодвинул ее от себя, заглядывая в грустные глаза.
- Лучше думай о своей учебе, а не обо мне. – я подкурил сигарету, в надежде уйти от этого тяжелого для меня разговора.
Сейчас я думал лишь об одном.
Отомстить Дэвиду за испорченное детство и слезы матери.
Глава 10
Амелия
Когда-то наши дни выглядели именно так.
Сидя на подоконнике в ночи, я смотрела на звездное небо.
Глаза никак не получалось сомкнуть, и я мысленно перебирала моменты, когда мы с Аланом были счастливы.
***
- Ох… Неужели мы действительно сюда пойдем? – с замиранием сердца я перевела взгляд на Алана, сжимая его ладонь чуть сильнее.
Мы стояли прямо у входа в самый большой парк аттракционов в Сент-Греллонде. Распахнутыми глазами от небольшого страха высоты и скорости этих всех каруселей, я осматривала местность. Одна медленно-медленно поднимается очень высоко по столбу и с резким скрипом устремляется вниз под оглушающие крики всех, кто находится пристегнутым к сидениям. На другой, словно скоростной поезд несется пошарпанная разноцветная вагонетка с небольшим количеством человек, которые только и успевают набирать в легкие воздух, чтобы была возможность перекричать друг друга. Увидев третью, я со смешком и каким-то неведомым стеснением восторженно заявила: