Поэтому я твердо решил, что с этим пора заканчивать.
Придерживаемся изначальному плану.
Сейчас, когда справка у меня, я понимаю, что нам с Амелией будет сложно в будущем.
Она живет в шумном городе Орлемар, где есть куча возможностей для ее развития, ведь у нее действительно дар в психологии. Я так считаю.
В том городе у нее вся жизнь. Родители, подруги, любимая учеба и беззаботные дни.
Что касается меня – этот город сожрет меня с потрохами.
Я не оптимист.
Скорее пессимист.
Амелия всегда пыталась вселить в меня надежду на лучшее. У нее это получалось бесподобно. Но увы, на очень короткий срок.
Как только мы расставались – я тут же окунался в реальность, где моему счастью нет места.
Сейчас у меня будет достаточно забот.
Выход из интерната, как я уже и говорил – поиск работы и жилья. И к этому багажу проблем добавляется объявившаяся одинокая мать, которой нужен заботливый сын, коем я уж точно не являюсь.
Возвращаться домой точно не вариант. Воспоминания о детстве, алкоголизме отца (который как оказалось и не отец мне вовсе), вечные скандалы и слезы.
Нет.
Туда я точно не вернусь.
Но и оставить мать не могу.
Чтобы начать решать все эти задачи – мне нужно быть в собранном состоянии, но рядом с Амелией я словно пьянею и вовсе не могу рассуждать логически.
Поэтому я прибегнул к самому тяжелому на мой взгляд решению.
Я хотел показать, что я не идеальный, плохой. Чтобы она сама от меня отвернулась, ведь она достойна лучшего. Самого лучшего.
Поэтому я начал больше выпивать, ведь печаль чем-то нужно было заглушать. Подтянулись любимые сигареты в неограниченном объеме и типичный игнор.
Я знал, что делаю ей больно, но по-другому не мог поступить.
До того дня.
Амелия собиралась идти на встречу одноклассников, а я посчитал это самым подходящим моментом, чтобы показать еще одну свою дурную личность. Нет, я по правде ее ревновал, но не на столько агрессивно, на сколько показал. А когда увидел, что она не справляется с моим натиском, решил поставить точку.
Как же было больно.
Невероятно больно говорить ей те слова.
И еще больнее, когда она начала умолять о последнем объятии.
Какой же я конченый урод.
Надеюсь, она когда-нибудь меня простит за это.
А самое сложное ведь то, что я так и не смог остаться в стороне, когда сам же отдалился от нее.
Меня будоражило внутри от мысли, что она с кем-то. Я не мог нормально спать и есть. Я медленно умирал изнутри.
И из-за этих чувств – я снова предал себя и ее.
Я предал нас.
Эта ночь не должна была случиться.
Мы не должны были быть вместе в тот день.
Но я все испортил.
И поэтому решил себя наказать.
Я просто исчез.
Перестал отвечать на звонки и смс. Перестал приходить в Маяк и хижину. Получил свое подтверждение о выпуске из интерната и просто ушел.
Ушел из прошлой жизни, где я наделал кучу ошибок.
Одну ночь я провел на вокзале, ища подходящее для себя место. Денег едва хватало, но все же мне удалось снять комнату практически метр на метр в полуразрушенном от старости доме у больной старушки, нуждающейся в жильце. Ее пенсии не хватало, чтобы оплачивать коммунальные услуги и отбиваться от исков о сносе дома.
Как рассказала сама хозяйка квартиры – этот дом начал рушиться еще полгода назад. Многие жильцы посъезжали, некоторым дали новую квартиру где-нибудь на отшибе города взамен на эти, дабы снести это здание. Но эта женщина выросла в этом доме и категорически отказывалась съезжать.
Мне на самом деле была безразлична ее история. Лишь бы спать было где. После многих лет в интернате я был готов к чему угодно.
Первые недели Амелия продолжала звонить и писать. Умолять о встрече или хотя бы о коротком разговоре, но я придерживался своего решения.
Я не хочу портить ей жизнь. Она достойна лучшего.
Благодаря хорошим рекомендациям от психолога мне удалось устроиться на склад одной редакции. Они печатали местную газету, какие-то малоизвестные издания и в целом много бюджетной литературы.
Первый месяц я работал грузчиком, фасовщиком и частенько ночью зачитывался работами новых авторов, что просили издания в этом учреждении.
Чуть позже охранник заметил мои ночные похождения и доложил начальнику, на что тот разрешил мне наблюдать днем за работой редакторов.
Так я познакомился с командой этой компании, в которой присутствовали как очень взрослые люди, так и восемнадцатилетние девчонки.
Спустя какое-то время одна из сотрудниц заметила мой интерес к рукописям и разрешила помочь ей в редактировании текста.