– Амина, ты как обычно слышишь только себя. Тебе повторить еще раз?
После этих слов Амина пронзительно взвизгнула и неуловимым движением кинулась на меня. Не напрягаясь Себастиан протянул руку и поймал ее за горло, а затем поставил перед собой. Я порывисто выдохнула и он повернул ко мне голову. Меня залила волна страха, я никогда не видела его таким: на белом, как простыня лице, ярко проступили тонкие полоски двух шрамов поперек щеки, точно так как и недавно у Амины, явственно выделились скулы, а глаза потеряли свой бездонный синий цвет, став кроваво – красными.
Я вжалась в подушку, а он резко отвернулся от меня и посмотрел на нее. Девушка стояла перед ним с опущенными руками, но ее глаза метали молнии:
– Послушай, Амина. Уходи отсюда, уходи, пока я не сделал тебе больно. Не вынуждай меня к этому. Мы еще успеем с тобой поговорить.
От этих словах она сильно сжалась, как – будто опасаясь удара с его стороны. На секунду во мне зашевелилось что-то похожее на жалость к этой девушке. Он молча, обошла его с левой стороны, подпрыгнув, грациозно ступила на подоконник и напоследок посмотрела на меня: цвет глаз и кожи снова стал обычным, она снова была прекрасна:
– Мы еще продолжим наш разговор, Кристина, я как – нибудь, еще загляну к тебе в гости. Не возражаешь?
Сказав это, она вынесла ногу в пространство и ее скоро поглотила летняя предрассветная темнота.
Мы остались с Себастианом вдвоем. Он так и стоял посередине комнаты, то ли не зная, что дальше делать, то ли погрузившись глубоко в свои мысли. Я молчала, не представляя, что сказать. Мне было мучительно жаль его, мучительно жаль себя. Я понимала, что он сейчас винит себя в том, что стал причиной всего произошедшего со мной. Я осторожно оперлась о правую руку, которая болела меньше, чем левая и сползла с кровати. Сделала два шага, которые дались мне с большим трудом, подошла к нему со спины и порывисто обняла, прижав к себе. Он не сопротивлялся. Какое –то время мы стояли вот так, чувствуя биение сердца друг друга, а потом он повернулся ко мне, запрокинул мою голову и посмотрел в глаза.
– Я понимаю,– охрипшим голосом начал он, – я не имею права даже просить прощения за то, во что тебя втянул, но ты же понимаешь, что я должен. Кристина…
Я прервала его и быстро, пока он не принялся что-либо возражать, начала говорить:
– Послушай, Себастиан, я все понимаю, теперь я понимаю, почему ты не сказал мне всего этого раньше, я понимаю, почему ты бежал от меня. Почему так надолго пропадал. Да, мне сейчас до смерти страшно, я боюсь себя, боюсь того, что меня окружает, того что я вижу. Но тебя я НЕ БОЮСЬ. Я не жалею ни об одной минуте, которые мы провели вместе, ни об одном мгновении. С тобой и только с тобой я начала понимать, что такое по-настоящему жить. Я просто существовала до того момента, как повстречала тебя. Ты показал мне, что можно жить для чего-то, а не просто радоваться каждому успешно проходящему дню. И самое, главное, если бы была у меня возможность начать все сначала, поверь мне, я не изменила бы ничего. Мне все равно, что будет дальше, сейчас я счастлива и мне больше никто не нужен. – Слова бешенным потоком слетали с моих губ. Я старалась не смотреть в его глаза, боясь увидеть отчуждение или даже насмешку. Ведь все, что сказала Амина, прочно засело где-то в моей памяти. Наконец, когда я уже не знала, что сказать, я украдкой взглянула на него.
Себастиан смотрел на меня так, как будто сомневался в своем ли я вообще уме. Но ничего не произносил. Наконец, когда мне начало уже казаться, что тяжелая тишина вот– вот раздавит меня, он прошептал:
– Я не понимаю. Я тебя совсем не понимаю Кристина. За свою жизнь я видел огромное количество людей, но у всех у них всегда брал верх элементарный инстинкт самосохранения. Что происходит с тобой? Ты ведь теперь все обо мне знаешь. Амина, уж точно не упустила такую возможность. Ты ведь знаешь, что я зло. Я есть самое настоящее бесконечное зло. На моем счету столько, жестоких и бесчеловечных поступков, что мне становится безумно страшно оттого, что однажды ты можешь узнать хотя бы о некоторых из них. Мои руки в крови, я несу смерть. Я и есть сама смерть в одном из ее многочисленных проявлений. Ты, как любой нормальный человек, должна бежать от меня, а ты стоишь и говоришь мне о том, что абсолютно ни о чем не жалеешь. У меня складывается такое впечатление, что я абсолютно перестал понимать людей.
Я внимательно слушала его, но в ту секунду меня волновало почему-то совсем другое:
– Себастиан, – начала я, – у меня есть один вопрос, который я должна тебе задать. Выслушай меня, пожалуйста. Когда мы с Аминой… разговаривали, она сказала мне, что вам… ну, вообщем, таким как ты свойственно играть с людьми, что люди быстро надоедают вам и что, ты в принципе не можешь испытывать ко мне никаких чувств. Скажи мне, только честно, ты должен понимать насколько много это для меня значит, скажи – это действительно правда?