– Себастиан, – слова, готовые сорваться с моих уст, нещадно жгли язык, – я хотела спросить по поводу… по поводу Амины. Скажи мне, она действительно что-то значит для тебя, как сказала мне? Вы и вправду должны были обручиться в тот вечер?
Я искоса посмотрела на него и заметила, каким задумчивым на миг стало его прекрасное, словно высеченное из камня лицо:
– Понимаешь, Кристина, с самого моего детства мне внушали, что Амина – моя судьба, что придет день и мы непременно должны будем стать парой, украшением двора… Он хотел, чтобы именно так и было. А я … я не видел для себя другой жизни, кроме той, что он готовил для меня, возможно, потому я и не сопротивлялся. А Амина, может, когда давно у нас было что-то общее, но со временем, мы все больше и больше отдалялись друг от друга. Понимаешь, он упивалась той жизнью, которую вела, она действительно демон, по своей плоти и крови, по своему духу. А я, мне всегда казалось, что я ищу чего-то, тогда я и сам не представлял, чего же. Вычурность и показательность поведения Амины никогда мне не нравилась, но я думал, что это мой единственный путь. А потом появилась ты. И ты одним своим присутствием не дала мне совершить ошибку, о которой, я возможно жалел бы очень и очень долго.
– А Амина? – спросила я, – она любит тебя? Это же видно.
– Кристина, – грустно усмехнулся он, – мы – существа тьмы, создания ночи. Мы не можем и не должны любить. Нам этого не дано, по крайней мере, не всем. Амина, она так же как и я всегда воспринимала все происходящее, как должное и кроме того, она была бесконечно горда, что будем находится рядом с демоном, так сильно приближенным к нашему повелителю. А теперь… теперь ее гордость уязвлена и она просто никак не может понять, почему при ее совершенной внешности, как она думает, ей вдруг неожиданно предпочли кого-то другого. Вот и все объяснение ее поведению. И конечно, она опасна, но я сделаю все, Кристина, слышишь, все для того, чтобы никто и никогда не причинил тебе вреда. Ты должна мне верить. Никто не посмеет приблизиться к тебе… пока я рядом. Я буду защищать тебя до последнего, до последнего вздоха, ведь без тебя моя жизнь просто будет мне больше не нужна.
Cколько же в его словах было искренности и теплоты, как же они прожигали меня насквозь, заполняя собой. Я верила ему. Верила искренне и без доли сомнения. И я знала, что и моя жизнь станет мне больше не нужна, если он уйдет из нее. Она потеряет свой смысл и прелесть.
Он осторожно, словно боясь причинить мне боль, нежно берет мое лицо в свои ладони и осторожно приподнимает. В сбивающемся ритме своего сердца я чувствую, как меня снова и снова наполняет острое до боли чувство любви:
– Поцелуй меня, – если двигая непослушными губами шепчу я.
Его дыхание обжигает мне щеки, глаза, и наконец, губы.
– Я не жила до тебя, – произношу я, – я совсем до тебя не жила. Я никогда раньше и не представляла, что можно вот так сильно кого-то любить. Я хочу, чтобы ты знал, никто никогда на этом или каком-то другом свете не любил так сильно, как сейчас я люблю тебя!
Мне неудержимо хотелось повторять это снова и снова, но я посмотрела в его бездонные голубые глаза, которые светились даже в кромешной темноте сумерек и безотчетно поняла, он и так все это знает.
Где-то так близко к нам гремели уносящиеся в даль черные струи воды, где-то стояли недвижно, тщательно растушеванные туманом чернильные узловатые вязы и горделивые ели, поднимающие точенные силуэты выше к небу, где-то была совсем другая жизнь, где-то нас ожидали трудности и беды и, возможно, эта встреча была последней.
Но все это было далеко, так далеко, что просто не могло нас достать. Не сейчас…
Глава 13.
– Кристина…. Кристина… – мне кажется, я все еще сплю, наверное, мне это сниться,– Кристина…
Я судорожно пытаюсь сбросить с себя оцепенение, но сон все никак не проходит. Я снова начинаю проваливаться в зыбкий песок дремоты, но что – то упорно вырывает меня оттуда:
– Кристина, проснись, – что же это. – вяло думаю я. Такой знакомый голос. Немного раздраженный, но неожиданно тягучий.
– Себастиан, – заворожено шепчу я, – Себастиан.
Но нет, это не он, это определенно не мой Себастиан. Это… это Жюстин.
Я порывисто открываю глаза и резко сажусь на своей постели. За окном только– только начинает клубиться светло серая дымка рассвета. Но вокруг все еще непроглядная темнота, словно густая, наполненная графитом ночь не желает сдавать своих позиций. Я сижу в своей постели, в своей квартире, голова тяжелая и пустая, после пары часов сумбурного сна.
– Жюстин, – дрожащим голосом произношу я, – абсолютно не понимая, как мне реагировать на такой неожиданный в это время голос.