– Девочка, дай мен немного денег, очень болит голова.
Неловко отпихнув ее, так что она повалилась обратно на кровать, я круто развернулась и собрав все силы, что у меня еще были буквально вылетела в дверь. Не замечая даже крыс под ногами, я выбежала на улицу и понеслась куда-то не разбирая дороги. По пути я кажется натыкалась на этих странных существ, которые когда-то были людьми, но сейчас я этого не замечала.
А потом моя нога попала в трещину между булыжниками. Я вскрикнула и повалилась на землю. Мне даже не хотелось вставать. Грудь раздирали рыдания. Так я не плакала ни разу в жизни. Я заметила, что он стоит рядом только тогда, когда он взял меня за руку и поднял на ноги.
– Это все, что я хотел вам показать. Давайте вернемся.
Я снова сидела в шезлонге, держа в руке бокал вина. И снова было солнце и тепло, и снова источая поразительные запахи цвел жасмин. Он стоял все также спиной ко мне. Такой же сильный и спокойный, словно бы никуда не сходил с этого места.
Поседев несколько минут, я вдруг прислонила бокал к губам и осушила его в несколько глотков.
– Так – то лучше, Кристина.
Когда ко мне вернулась способность говорить, я промолвила:
– Я знаю, зачем вы показали мне это, но это… не важно. Я пойду за ним, куда бы не пришлось. И мне абсолютно все равно, что будет потом.
Вдруг он откинул голову и рассмеялся, просто и беззлобно, как – будто мы беседовали о чем-то совершенно обыденном и забавном. Я была обескуражена:
– Да, ты действительно, очаровательна. Вообще, вы люди, так необычны. Вы такие странные, готовы отдать все. И ради чего, объясни мне? Ведь рано или поздно могут остыть твои чувства, ты об этом не думала. Все становиться обычным и размеренным. Такова уж наша природа. Рано или поздно, мы перестаем воспринимать что-то, как нечто новое. И оно приедается. Ты сейчас пожертвуешь всем, обречешь свою душу на муки. А что если, однажды утром ты проснешься и поймешь, что твой драгоценный Бальтазар стал ничем иным, как еще одной обыкновенной частью твоего существования. Что будешь делать тогда? Ты же возненавидишь его, в первую очередь, за то, что он смог отдать твою душу на растерзание. Как ты будешь тогда смотреть на него, когда эйфория немного притупиться? Ты думала об этом? Признайся, Кристина?
Некоторое время я просто молчала, но не оттого, что слова его приникли в мою душу, а оттого что злость вдруг залила все мое существо, и я просто потеряла способность говорить:
– Этого никогда не случиться. Об этом можете быть спокойны.
– Приведи мне хоть один разумный довод. Хотя бы один единственный. Пока я слышу только эмоции, а где же разум? Где он?
Я знала, что сейчас мои эмоции берут верх, но ничего с этим поделать не могла. Я не представляла, чем возразить ему. Ведь, все что я могла ответить, заключалось в словах: «Я люблю его». А ни для кого, кроме меня это ничего не значило.
– Хорошо. – уже спокойнее проговорил мне он, – мы можем спорить с тобой очень долго. Я намерен поговорить с тобой о другом. Я знаю, что Бальтазар рассказывал тебе о неких законах, что существуют в мире добра и зла. Это, так называемые законы равновесия. Согласно им, мы не можем и не должны вмешиваться в жизнь людей, нам запрещено перетягивать их, то есть вас, на свою сторону. И мы свято чтим эти законы, соблюдаемые тысячелетиями. Любое отступление от них грозит нам войной. Скажи мне, девочка, как ты думаешь, что ждет нас, если вдруг ты добровольно откажешься от рая и решишь пойти за Бальтазаром в ад?
– Я не знаю, – упрямо повторяла я, чувствуя как холодеют руки.
– А я расскажу, начнется война. И эта война будет страшной и она уничтожит многих из нас. Она уничтожит и истребит всех жителей земли. И твоего возлюбленного Бальтазара в том числе. Ты к этому готова, ты готова увидеть на своих руках кровь невинных. Готова жить с этим вечно? Ответь же мне, Кристина. ТЫ ведь клялась, что пойдешь ради него на все.
Я молчала, чувствуя как он уже практически раздавил меня своей силой.
– Вы оба не думаете ни о чем, кроме своих чувств. Вы видите только друг друга и больше ничего и никого вокруг. Знаешь, Бальтазар ведь тоже внятно не смог объяснить мне, что же вы собираетесь дальше делать. Пустые слова, пустые фразы. Он ведь тоже категорически против того, чтобы ты шла за ним в ад. А тогда расскажи мне, поведай, где вы собираетесь жить. Уж не в раю ли? Помни, Кристиночка, свет для него смерть, он убьет его раньше, чем он ступит в него.
– Что же нам делать? – скорее себе проговорила я.
– Скажу тебе больше. Эта война нам абсолютно не нужна. И как бы мне не было тяжело, ведь Бальтазар всегда был мне как сын, но если эта угроза действительно нависнет. Если свет выставит мне ультиматум, я скорее… я скорее убью Бальтазара, чем позволю ей снова накрыть нас. Хочу, чтобы ты это услышала. Я убью Бальтазара, если возникнет необходимость.