Я теперь уже совсем не видела ничего. Слезы застилали глаза, они капали, унося с собой последние крупицы надежды. Все рушилось. Мир вокруг меня, издавая последние стоны, умирал. Больше совсем ничего не оставалось. Я даже никогда не могла себе представить, что это так больно. Как – будто из груди вынимают сердце, оставляя в ней огромные зияющие незаживающие раны. Я только начала понимать, что же такое счастье, как это самое счастье отнимают у меня, не оставляя ничего взамен. Но одно я знала точно, я не позволю кому бы то ни было причинить Себастиану боль. Он будет жить, он должен жить, пусть без меня, но я не перенесу если из-за меня он погибнет .Я этого просто не выдержу.
Полными безнадежности глазами я посмотрела в лицо своему мучителю, и на миг мне показалось, что я смогла прочитать в них сострадание.
Понимая, что победа одержана, он лишь взял бутылку и снова наполнил мой стакан до краев:
– Я не думал никогда, что однажды скажу это кому бы то ни было, но ты, ты такая смелая. Тебя не остановило ничто, ни возможность вечных мук, ни сущность того, когда ты так любишь. Это странно. Это странно видеть. Но к сожалению, мы здесь бессильны. Даже я ничего не могу с этим поделать. Ты должна смириться с этим. Жизни миллиардов зависят сейчас от того, какое решение ты примешь. Ты не можешь стать их палачом. Помни это. Ты слишком светлая и чистая для этого. Может поэтому, тебе и отпущена такая любовь. Мне жаль тебя, искренне. Но это конец. Возвращайся обратно, Кристина и жди, когда тебя заберет Свет. Он сможет это пережить, я помогу. Ведь я знаю его, как себя. Бальтазар – тот, кто он есть. Постепенно и твоя боль стихнет. Верь мне, девочка. Верь мне.
Мне кажется я даже не слышала того, что он мне говорил. Сегодня в моей жизни случилось самое страшное. Разве были теперь важны его слова. Я потеряла Бальтазара. Я не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось я бы просто этого не выдержала. А он никогда не позволил бы мне страдать из-за него. Все было кончено. Он был потерян для меня навсегда. Я была раздавлена. Я была мертва. И эта смерть была гораздо страшнее той, что мне уже однажды удалось пережить. Все потеряло смысл. Все теперь было бесполезным. Отныне жизнь будет течь сквозь меня, не оставляя во мне никакого следа. Это было страшно.
– Кристина, – снова как через невидимую пелену голос, – вам уже пора. Вы и так были здесь слишком долго. Простите.
Он неслышно подошел ко мне, затем взял мое лицо в свои руки и запрокинул его. Впервые я встретилась с ним глазами. Какие они были уставшие. Сколько же в них было печали.
А потом все кончилось. И я снова была в своей комнате, как будто никуда и не исчезала. Вот только теперь все окончательно изменилось. Все вокруг меня умерло.
В тот момент, когда я покинула «Цербер» и он остался один. В глубине сада, вне зоны видимости, прислонясь к широкой ветвистой яблоне, стояла стройная высокая девушка. Когда мое кресло опустело, она повернулась к яблоне спиной и легким движением скинула капюшон плаща. Ее иссиня-черные волосы играли отсветами на солнце. Она улыбнулась:
– Ты думаешь, сможешь так легко отделаться. Ну, уж нет. И ты и Бальтазар, оба вы заплатите мне за то оскорбление, которое мне было нанесено. И мне все равно. Никто этому не помешает. Уж я постараюсь.
С этими словами она слегка сжала в ладони круглое блестящее спелое яблоко. Оно разлетелось на части и она выкинула его в траву. А затем, едва касаясь земли поспешила в сторону дома. Солнце бесконечно ярко заливало летний дивный сад.
Часть III
Глава 16.
Он долго вглядывался в вечереющее небо. Смотрел, как на дышащую покоем, напоенную летним теплом землю, медленно, словно дразня, опускаются легкие летние сумерки. Смотрел, как пронзительно и прекрасно алел изумительный закат. Он дышал тишиной, слушал ее, находя в ней утешение, находя в ней ответы на многие подчас неразрешимые вопросы. Ничто не должно нарушить красоты этой неповторимой минуты, очарования этого чуда природы.
И когда сумерки наконец, напоследок сверкнув закатом, осторожно легли на засыпающую землю и начало по– немногу темнеть, в глубине небольшой аллейки появился Ром. Не оглядываясь, он проговорил:
– Подойди, Ром. Что ты хотел?
Ром остановился в нескольких шагах от Люцифера, склонился в грациозном полупоклоне и ответил:
– Мессир, с Вами хотят поговорить. Пригласить гостя к вам?
– Да, Ром, пусть проходит. Я знаю, кто пришел.