Я слегка дернула вожжами и лошадь стремительно пошла рысью. Я машинально правила животным, хотя мыслями витала где-то далеко. Только сейчас, когда фермер, подозрительно оглядывающий меня, ушел, я больше не могла сдерживать дрожь, которая буквально не давала мне сжимать в руках вожжи.
Теперь я отчетливо понимала, что пути назад нет. А еще я знала, что независимо от того, чем закончится мой разговор с Себастианом, неприятностей нам с ним не избежать.
Перед глазами вставали живыми образами те моменты, когда я слышала что-то про ад и про те законы, которые здесь существуют. Получается, что в настоящий момент я успела нарушить все эти неписанные правила, начиная с того, что я добровольно иду в ад, откуда нет пути обратно и, заканчивая тем, что буквально полчаса назад я отказалась уйти в свет. Но ставки были сделаны, и отступать было уже слишком поздно…
В ту минуту, когда Амина исчезла из моей комнаты, я резко, стараясь ни о чем не думать, кинулась по направлению к шкафу. Мне было необходимо найти хотя бы что-то более или менее подходящее для такого тяжелого путешествия.
Естественно, в моем большом шкафу не нашлось ничего нужного. В итоге я остановила свой выбор на максимально легком и комфортном платье и плотной черной шали, которая могла бы спасти меня от холода. Не зная, куда деть карту, оставленную мне Аминой и ставшую для меня теперь самой дорогой, я все-таки засунула ее глубоко в корсаж платья.
Напоследок, я подошла к распахнутому окну и посмотрела на то, как прекрасное красноватое солнце посылает прощальные поцелуи засыпающей земле. Невольно ненадолго я залюбовалась непередаваемой магией этого потрясающего тихого вечера. Бесспорно, такие вечера существуют для того, чтобы проводить их рядом с теми, кто тебе дорог. Они, так успокаивают и убаюкивают, эти колдовские летние сумерки.
Подумав о них, я против воли снова вспомнила о Себастиане, хотя старалась отвлечься. Снова стало больно, снова все произошедшее готово было нахлынуть на меня со всей свой разрушительной силой. Но я решительно отвернулась от окна, подхватила шаль и уже собиралась выходить, как что-то словно заставило меня остановиться и замереть. Я машинально опустила голову и посмотрела на свои руки. Вся комната и я сама были покрыты каким-то странным серебристым светом. Я, словно, парализованная обернулась. То, что я увидела, было прекрасно. Откуда – то из окна по всему пространству комнаты расходились эти самые изумительные по своей красоте лучи. Они были такими теплыми и ласковыми, они с таким трепетом обнимали меня, уставшую и истерзанную, давая отдых. Я видела, как среди этих тягучих лучей плавают тончайшие посеребренные пылинки. Это был Свет. И он пришел за мной.
– Свет, – восхищенно пробормотала я, – ты так прекрасен.
И мне вдруг мучительно захотелось, чтобы он обнимал и обнимал меня, мне захотелось покоя и тишины. Я почувствовала, как же сильно устала за все то время, пока была на земле, пока была здесь. А в нем так спокойно. В нем нет ничего лишнего, только теплота, много, очень много теплоты. И мне хочется, чтобы она текла и текла сквозь меня, давая мне отдохновение. Ноги и руки наливаются свинцовой тяжестью, я делаю шаг навстречу свету, а потом еще шаг.
От странной почти неслышимой резкой боли я замираю. Что – то трется мне о грудь, мешая идти. Карта! Себастиан! Я сейчас не могу уйти из Коллектора!
С поразительной для себя самой скоростью я хватаю брошенную на пол шаль и, не оглядываясь, выбегаю в коридор.
Мне все равно, что будет со мной. Сейчас важно только одно, я должна не дать Себастиану наделать глупостей. А потом… Я придумаю, что буду делать потом…
«Цок, цок, цок» – мерно постукивали копыта по неровным булыжникам улиц. И везде так спокойно, так безмятежно. А мне безудержно хотелось нарушить этот покой, закричать, пуститься галопом, вылететь за пределы Коллектора. Но я понимала, что не могу. Стоило пуститься вскачь и я немедленно привлекла к себе много ненужного внимания. Поэтому я продолжала так же спокойно передвигаться по городу, лишь крепче сжимая вожжи и считая повороты и улицы.
Внутри у меня, как ни странно, совсем не было страха или паники. Властвовала только одна мысль: «Только бы успеть, только бы успеть». Все остальное отступило на задний план.
Наконец, к моему облегчению дома начали редеть, магазины уже и вовсе исчезли из этой части города. А потом дома резко сменились на пустошь, которая начиналась сразу за городом.
Я уже могла смутно различать очертания высокий деревьев, стоящих в отдалении.