Я боялась даже поднять глаза на остроконечные горы, которые величественными исполинами смотрели на меня сверху вниз. Я отчетливо понимала, что у меня не хватит сил для того, чтобы преодолеть их, однако, упрямо продолжала идти вперед.
Наконец, горы приблизились, и с угрожающим видом теперь возвышались прямо надо мной. Упав в заросли мягкой травы, я нащупала сложенную карту и достала ее. На желтом мятом листке пергамента красным пунктиром была обозначена дорога, которая не шла через горы, а лишь слегка огибала их. Просмотрев весь путь, я поняла, что он намного короче того, которым мы с Ромом когда-то добирались в Цербер. Уже это придавало мне какой-то уверенности. Полежав некоторое время, я снова поднялась на ноги и, шатаясь, побрела по краю гор, в поисках тропинки.
Я не помню, как долго потом шла, не помню как часто от бессилия и приступов дурноты падала на колени, а потом снова поднималась и продолжала идти. Кажется несколько раз, я просто теряла сознание, потому что после таких белых, как вспышки пробелов, приходила в себя, лежа ничком на дороге. Иногда мне казалось, что силы иссякли окончательно, но упрямая мысль о том, что я могу не успеть, прочно сидела в моем мозгу, не давая возможности лечь в эту колыбель из травы и заснуть, возможно, вечным беспробудным сном.
Я миновала эту самую горную тропку, затем вышла на тот странный участок обожженной земли, по которому однажды передвигалась в паланкине. Сейчас здесь буйствовали ночные холода. Ветер переносил с места на место клубы перекати-поле. И они, подгоняемые им, словно, неприкаянные призраки носились по испещренной мелкими трещинками от обезвоживания, земле. Где-то посередине этого пустыря, я неожиданно зацепилась ногой о сухую ветку и рухнула на вниз. Руку пронзила нестерпимая боль. Перед глазами начало темнеть, из последний сил я повернулась на спину и попыталась вдохнуть полной грудью стылый ночной воздух. Дурнота слегка отступила.
– Нужно идти, нужно встать, – говорила, нет, скорее уговаривала я саму себя. – Осталось еще немного, скоро начнутся рощи Цербера. Я уже почти пришла.
Слезы боли и усталости струились по щекам, я вытирала их, оставляя грязные разводы:
– Еще хорошо, что я здесь одна, надеюсь, никто не появится.
Ведь если бы кто-то появился, я просто бы не смогла убежать или оказать сопротивление. Но везде было тихо. Только уныло шуршала под ногами высохшая трава
А потом начались прекрасные сады, те самые которыми я так любовалась когда-то. Я смутно помнила, что мне необходимо идти вверх, вдоль каменного забора, сложенного из булыжников, что змеился по краю небольшой горы, на коей и располагался Цербер.
С каждым шагом чувство ужаса возвращалось и овладевало мною с новой силой. Я боялась каждого шороха. Каждый из них мог снова превратиться в монстра, которому было бы суждено наконец-то решить мою участь. Но шорохи и скрипы сменяли один другого, а страшного ничего не происходило. Казалось, роща мирно спала, этим теплым предрассветным часом.
Вскоре, я смогла уже хорошо различать очертания огромного величественного Цербера. Готические его крыши острыми пиками устремлялись вверх, пронзая небо и соседствуя со звездами. Передо мной теперь стояла новая проблема, мне необходимо было найти Себастиана раньше, чем он приедет в замок, мне было нужно поговорить с ним до того, как он встретиться с Люцифером. Но где его найти? Или где его ждать я даже не представляла.
Вот подъездная аллея Цербера. Она ухожена и аккуратно посыпана блестящим гравием. «Странно» – подумала я. «Совершенно никакой охраны и никаких признаков жизни».
Немного постояв в центре аллеи и рискуя быть замеченной, я задержала взгляд на том, как играли и переливались лунные лучи и на поверхности камешков.
– Мне необходимо подобраться поближе к выходу, оттуда я смогу заметить, когда подъедет Себастиан.
Я отошла за дерево и внимательно посмотрела на замок. Он мирно спал, погруженный в предрассветную темноту. И только одно окно было освещено. Его рама была открыта, впуская в помещение легкий ветерок, а тонкие занавески причудливо колыхались, охваченные ветерком.
Сделав несколько шагов по аллее, я вплотную подошла к тому самому окну. Оно было очень низким и для того, что попасть вовнутрь можно было не прилагать особых усилий.
Я уже собиралась отойти от окна, чтобы спрятаться в гуще пышных розовых кустов, но тут произошло то, что напрочь пригвоздило меня к месту. Я отчетливо услышала голос Себастиана.
Охваченная паникой, я не смогла уловить то, что он прокричал, но то, что разговор велся на повышенных тонах было абсолютно ясно.
Потом наступила некоторая тишина. Я осторожно, боясь не наделать шума, прокралась поближе к окну и осторожно заглянула вовнутрь.