Лицо Бальтазара исказила злоба, и чем ровнее звучал голос Люцифера, тем большая злоба овладевала им. Я это прекрасно видела
– Вы… вы знали, что она значит для меня. Вы знали, то что я могу любить, что мне это дано. Не вы ли говорили мне, что поможете, в память в моей матери. Вы знали, как сильно я люблю ее и вы позволили им забрать ее.
Лоран поднял голову и посмотрел на Бальтазара, но ничего не сказал.
В ту секунду мне мучительно захотелось выбежать, обнять его и сказать, что я здесь, что я никуда не ушла и что мне все равно, что будет дальше. Я останусь с ним, пусть в аду, пусть в вечных муках, но с ним.
Но что-то сдерживало меня, словно внутренний голос из всех сил кричал мне, что еще не пришло время делать это. Я осталась на месте.
– Бальтазар, – снова проговорил Люцифер, – я не стану перед тобой оправдываться, не стану говорить, что пытался тебе помочь. Это не так, и для этого есть свои причины. Мы храним созданный порядок уже много тысячелетий. Он неукоснительно соблюдается все это время, обеспечивая нам мир и покой, которым мы все дорожим. Ты пойми, поколебав однажды наши устои, мы рискуем разрушить все. Разрешив обыкновенному человеку вечно жить в Коллекторе, мы можем вызвать цепную реакцию. Если бы это произошло, где гарантия, что завтра кто – то еще не захотел бы остаться жить в Коллекторе или не решил бы добровольно покинуть ад или, скажем рай. Воссоединиться со своими любимыми. А что было бы если бы начался мятеж. А все почему, потому что мы один раз попрали законы ради нашей прихоти. Пойми, человеческий материал очень сложен, и с ним нужно быть крайне аккуратным. Мы должны держать барьеры между адом и раем. И никаких других вариантов быть не должно. Запомни, других вариантов нет.
– Тогда вы могли мне и не обещать!
– Бальтазар, да должно быть, здесь я допустил оплошность. Ну, а с другой стороны, скажи на милость, как еще я мог удержать тебя в рамках?
– Меня не нужно держать в рамках, – зло прокричал Бальтазар.
Я заметила краем глаза, как высокий здоровяк, который тоже находился в комнате, резко подался вперед.
Однако Бальтазар, словно, совладав с собой, остался стоять на месте и, здоровяк снова прислонился к стене. Тем не менее, мне удалось заметить, что, не смотря на мнимое спокойствие, он зорко следил за каждым движением Бальтазара.
– Послушай меня, – продолжил Люцифер, все уже сделано. Все произошло так как и должно было произойти. Уже ничего не изменить не поправить. Решение принято, Свет должен был забрать твою Кристину с самого начала, это же было ясно. Вот теперь все уже кончено, он ее забрал. Ты должен смириться Бальтазар. Смириться и жить дальше. Я понимаю, что эта девочка, возможно для тебя что-то значила, но такова жизнь. И ты не должен говорить мне таких слов, со временем, когда это ослепление пройдет и ты сможешь взглянуть на вещи более или менее здраво, ты поймешь, что по-другому было поступить никак нельзя.
Я чувствовала, что все что говорил Люцифер не доходит до сознания Бальтазар, слова словно долетали до него, разбивались о его голову, и соскальзывали вниз.
Теперь не нужно было слов, не нужно пустых вопросов. Теперь я все видела. Я видела, что он любит меня, очень сильно, возможно, даже сильнее, чем я его. Я чувствовала его боль, она словно бы стала осязаемой и легонько касалась моей кожи. Как я могла в нем сомневаться, верить чьим-то пустым словам. Он всегда любил меня, со всей той нерастраченной нежностью, на которую был способен.
Все уже подходило к концу. Я понимала, что он ничего не сможет сделать и он это знает. Отныне я для него принадлежу к чему-то запретному и недосягаемому.
Я видела, как он понимает то, что навсегда меня потерял. И это убивает его, портя его прекрасные черты, делая мелкими его бездонные глаза. Он потерял меня и это стало для него теперь самым страшным. Как для меня было бы потерять его. У него больше не осталось сил сопротивляться, он знал, что я в Свете и уже совсем поздно что-то пытаться изменить или исправить. Мы по разные стороны этого мира и отныне ничто не может нас соединить.
Но ведь я то была здесь, рядом, всего в нескольких шагах от него. И я должна была выйти и сказать о себе. Я начала подниматься, как пришедшая мне в голову мысль заставила меня остановиться.
Все уже кончено. Бальтазар знает о том, что я в Свете. Он понял это и принял. Что я сделаю, если выйду. Расскажу ему, что не ушла из-за него. Расскажу, что пришла в ад за ним и, что больше не могу вернуться обратно. Что нарушила все законы. Это я ему скажу? Но ведь он принял утрату. Ничего не произошло. Теперь все обойдется и никто не причинит ему боль. А я одним своим необдуманным поступком, подчиняясь слабости разрушу тот хрупкий мир, что установился сейчас в этой комнате. Я подвергну его опасности, и он погибнет защищая меня, погибнет вместе со мной. Это глупо. И именно в настоящий момент, когда я впервые в полной мере поняла, что люблю его больше жизни, поняла, что он любит меня также сильно. Именно теперь я не могу дать ему погибнуть, я не могу причинить ему боль.