Я слышу их голоса, я слышу, что они говорят, но почему? Слова доносятся словно, люди очень далеко, но я слышу их отчетливо:
– Доктор, пульс прощупывается, нитевидный. Сердцебиение стабильное.
А теперь мужской голос:
– Отлично, Наташа, зови парней, нужно грузить в скорую. Нельзя терять время.
– Вадим Евгеньевич, она кажется приходит в сознание. Удивительно, после таких тяжелых травм.
– Отлично, только это не надолго. Скоро подействует лекарство. Главное довести до больницы, а там спасем.
О чем они говорят? Как меня можно спасти? Я умерла, что происходит?
А потом на смену холоду приходит тепло, которое заполняет своими пушистыми лучами каждую клеточку моего тела.
И потом мне хочется спать. Как сильно я устала. Глаза закрываются. Я не могу больше бороться со сном.
Сквозь странное онемение я чувствую, как мое тело перекладывают на какую – то поверхность, а потом капель дождя или талого снега больше нет, я чувствую, что больше не на улице. Слышу протяжный и унылый вой автомобильной сирены.
И снова пустота….
– Кристина… Кристина.
Какой приятный голос. Но мне не хочется просыпаться, сон уйдет а на его место придет жгучая боль. Я не хочу покидать эту теплоту. Но голос возвращает меня в реальность.
Я нехотя открываю глаза:
– Кристина, ты меня слышишь?
Зрение приобретает четкость. Я вижу странное белое помещение, оно все залито слепящим светом. Он такой божественно красивый и теплый, мне так уютно в нем.
– Свет, – шепчу я, странно, но губы теперь подчиняются мне.
– Свет вам мешает? – участливо спрашивает голос.
– Нет, хорошо, – снова получилось.
– Отлично, – отвечает голос. – Кристина, мне необходимо посмотреть ваши глаза, попробуйте открыть их. Так, осторожнее.
В лицо мне ударил столб электрического света.
– Реакция зрачков хорошая. Вы на пути к выздоровлению. Вы – умница, Кристина.
Я пытаюсь совладать с собой:
– Где я?
– Не переживайте. Вы в городской клинической больнице. Вас сегодня утром перевели из реанимации.
– Что произошло?
– Кристина, вы попали в автомобильную аварию пять дней назад. Вас занесло на дороге. Вы получили тяжелые травмы, но теперь уже все хорошо! Вы идете на поправку. Причем очень быстро.
– Все болит…
– Да, я понимаю, сейчас сестра сделает вам укол и вы уснете. Сон – лучшее средство для выздоровления.
Я почувствовала тепло его руки у себя на запястье.
– Я позову сестру. Подождите пару минут.
Я услышала, как он вышел. Только после этого открыла глаза.
Я находилась в обычной больничной палате, такой, каких сотни в любой клинике. Слегка, повернув голову, я рассмотрела кучу трубочек и проводов, которые оплетали мое тело. Где-то сзади пронзительно пищал какой-то странный электроприбор.
Я не могла думать, не могла здраво рассуждать. Мысли сталкивались друг с другом, путались, пересыпаясь как песок, не оставляя ничего сколько – нибудь стоящего в моей голове.
Иногда, в те несколько минут, пока я бездумно вглядывалась в унылый зимний пейзаж, мне начинало казаться, что я словно бы что-то забыла, что-то потеряла, но вот что, этого я никак не могла понять.
Я только ощущала одиночество и странную глубокую пустоту, что прочно теперь поселилась в моей душе. И еще усталость, только ее, которая забирала меня из окружающей действительности.
Пронзительно щелкнул замок на тонкой полупрозрачной двери, больше похожей на японскую ширму и ко мне в палату впорхнула молодая мед. Сестра. Она смущенно улыбнулась и поставила на прикроватный столик небольшую ванночку со шприцами:
– Не беспокойтесь, Кристина, я сделаю вам укол и вы ненадолго уснете.
Я нашла в себе силы только для того, чтобы слегка кивнуть ей. Потом едва различимый укол. И опять мысли начали путаться с большей силой. А затем снова пустота…
Мне снились странные сны. Они были похожи на оборванные, быстро сменяющие друг друга удивительные картины. Не знакомые мне лица, одни добрые и участливые, другие – полные ужасной злобы. Я ощущала, как их руки касаются меня, как они словно убаюкивают и успокаивают меня. И все эти лица, такие родные и в то же время будто видимые мною впервые. И я все время искала что-то в этих снах. Я отталкивала эти размытые лица, бежала от них, что бы найти что-то другое. Но вот что? Этого я не знала. Они, то накатывали на меня, то удалялись, и я не могла отгородиться от них. А еще Париж, вечный и надменно прекрасный. И я знала его, я гуляла по его узким улочкам, петляла по ним, бежала, шла. Он почему – то был мне родным. Был моим домом. Он изменился в моем сне, новые и современные постройки ушли, их не было в моем мире, от моего Парижа веяло стариной и мудростью. Он был полон какой-то странной утраченной красоты. И мне было тепло в нем, уютно. И я искала среди его улиц что-то, всматривалась в прохожих, ища черты, которых не знала или не помнила. Но я должна была что-то найти.