– Которая…
Речь больше уже не шла о том, что он может потерять разум: поздно. Теперь Джек был убежден, что навсегда его утратил.
– Я не намерен тратить время впустую, пытаясь объяснять очевидное.
Насмешливое выражение ее лица указывало на то, что она прекрасно знает о его умственной неполноценности.
Несколько секунд Лия пристально, со скептической усмешкой на губах его рассматривала.
– Джек, ты и правда хочешь, чтобы я разгуливала по вечеринкам, подобным этой? – спросила она в конце концов. – Потому что это единственная альтернатива, которую я вижу сейчас.
Он ткнул ее рукой.
– Нет, но я не стану помогать тебе!
Она вскочила на ноги и устремилась к нему. Ее восхитительные грудки соблазнительно подпрыгивали с каждым шагом.
– Тогда как, во имя всего святого, я смогу содержать себя и бабушку? Все другие приемлемые пути для меня закрыты благодаря моей матери и твоим родным.
Джек вздрогнул.
– Да, знаю. И очень сожалею об этом. Я уверен, ты это понимаешь.
– Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Мне нужно, чтобы ты помог мне достигнуть намеченной цели. – Она печально покачала головой. – Я дочь и внучка куртизанок, Джек. Мой путь в жизни был предопределен давным-давно. Все, чего я хочу сейчас, – это сделать все, что в моих силах, чтобы наилучшим образом справиться с ситуацией, которой невозможно избежать.
Джек зарылся пальцами в волосы и с силой их дернул, чтобы справиться с невыносимым желанием перегнуть чертовку через колено и как следует отшлепать за то, что поставила его в такое невыносимое положение.
– Ты действительно думаешь, что это будет по-дружески?
Глядя на него в упор, она скрестила руки на груди. Боже, как он хотел, чтобы она перестала это делать! Каждый раз, когда она так поступала, он вынужден был бороться с сильнейшим искушением сдернуть вниз лиф ее платья и насладиться видом этих восхитительных округлостей.
Лия одарила его улыбкой, способной убедить ангелов спуститься с небес.
– Я разве прошу невозможного? Всего лишь помочь мне составить список качеств, необходимых покровителю, и, может быть, назвать нескольких подходящих кандидатов. Ты наверняка знаешь одного-двух джентльменов, которые согласились бы рассмотреть мое предложение. К тому же…
Она осеклась и нахмурилась, будто уже мысленно рассматривала ряд потенциальных покровителей.
Сама эта идея вызвала серию коротких взрывов у Джека в мозгу.
– «К тому же» что? – спросил он.
– Ничего, – ответила она, грациозно взмахнув рукой.
– У тебя уже есть кто-то на примете? Уж не Себастьян ли Синклер? – с трудом выдавил Джек, потому что заметил, как этот мерзавец смотрел на нее.
Лия раздраженно вздохнула.
– Он уже отверг мое предложение, и это весьма досадно, потому что мне он понравился. Наверное, он слишком хорош, чтобы заводить любовницу.
Джек почувствовал, что окончательно теряет рассудок. Он схватил Лию за плечи и слегка приподнял, так что ей пришлось встать на цыпочки, а губы ее оказались прямо напротив его губ.
– Хочешь научиться, как стать куртизанкой? Как соблазнить мужчину и управлять им? – прорычал он.
– Джек, что ты делаешь? – слабо пискнула Лия.
– Давай начнем с этого и посмотрим, понравится ли тебе.
Он резко сорвал с нее маску и властно завладел губами в отчаянном, неистовом поцелуе, разрушившем стену сдержанности, которой он себя окружил, и отдавшем его на милость его злейшему врагу… ему самому.
Глава 18
Лия ухватилась за плечи Джека, безотчетно закрыв глаза. Всего минуту назад они ссорились, а сейчас он сжимал ее в крепких объятиях. Она едва могла мыслить или двигаться, ощущая, как его язык стремительно, в жарком порыве вторгся ей в рот. Его поцелуй не позволял ей вздохнуть. Наверняка она вскоре лишится чувств от нехватки воздуха – или от потрясения, – ведь Джек действительно целовал ее, и с огромным воодушевлением к тому же.
Это не был благопристойный поцелуй между друзьями. Его поцелуй был буйным, неистовым, ненасытным. Он обрушился на нее подобно грозе, налетевшей внезапно с утесистых долин Йоркшира. Он выбил все разумные мысли из ее головы.
Вцепившись пальцами в его сюртук, Лия пыталась обрести точку опоры. Ей нужно было оттолкнуть его, если в ее изможденном мозгу сохранилась хоть капля здравого смысла. Потому что каждую минуту Джек мог опомниться, прийти в себя и наверняка с ужасом отшатнуться от нее, виня себя за потерю самообладания.
Этот поцелуй казался проявлением страсти: сладкий вкус его губ, легкий щипок – ох! – зубами за ее нижнюю губу, – но этот неожиданный пылкий обжигающий поцелуй был вызван вовсе не страстью, а гневом и желанием преподать ей урок. В нем не было ни влечения, ни любви, ни даже похоти. Просто Джек, самый спокойный и терпеливый мужчина на планете, в конце концов потерял терпение, но как только придет в себя, наверняка ужаснется содеянным.