Лия вопросительно приподняла бровь.
– Мы что, так и будем сидеть здесь? Я уверена, что лорд Стэнли с приятелями давно уже ушел.
– Не напоминай мне об этой неотесанной компании. Да, мы останемся здесь: по крайней мере никто не помешает.
Лия обвила руками его шею.
– Значит, все в порядке.
Она плохо представляла себе, как можно лишиться девственности, сидя в кресле, но Джек, без сомнения, знал, что делать.
Он усмехнулся, глядя на нее, и принялся распускать шнуровку на лифе ее платья.
– Вряд ли я стал бы лишать тебя невинности в грязном кебе по пути на Аппер-Уимпол-стрит. Трудно представить себе более неромантичное место.
Лия поморщилась.
– А ты слишком большой, на мой взгляд, чтобы незаметно пробраться наверх, в мою спальню, хотя мы могли бы попытаться.
Он наконец распустил ленты, и лиф ее платья распахнулся, открыв его взгляду корсет и сорочку.
– Еще менее романтично, чем заниматься любовью в кебе, было бы предаваться утехам, в то время как сэр Доминик и леди Хантер находятся у себя в спальне, чуть дальше по коридору.
– Да, думаю, это бы нас смущало. И было бы крайне неприятно.
Не говоря уже о том, что крайне рискованно. Если бы кто-нибудь проведал о том, что произошло сегодня, Джек был бы вынужден просить ее руки. А Лия не имела намерения ставить его в столь невыгодное положение. То, что произошло сегодня вечером, случилось не вовремя, но это была волшебная интерлюдия, в которой они могли сделать вид, что встретились на равных, без каких-либо отягчающих обязательств и не одобряющих их родственников.
Лия еле сдержала слезы, понимая, что эта встреча скорее всего будет единственной, но по крайней мере в этот, первый, раз с ней будет он, мужчина, которого она любит. Память об этом блаженстве она сохранит навсегда.
– Бабушка была права, – еле слышно прошептала Лия.
Джек поднял на нее взгляд, в то время как пальцы его уже занялись ее корсетом.
– Прости, что?
– Ничего, – улыбнулась Лия. – Продолжай, лорд Лендейл, и дай мне знать, могу ли я чем-нибудь помочь.
Его смех был хриплым и таким восхитительным, что ей захотелось выгнуться ему навстречу.
– Все, что я от тебя хочу, – это чтобы ты приятно провела время и получила удовольствие. Эта ночь всецело для тебя.
Он поцеловал ее в губы, чуть раздвинув их, чтобы ощутить ее вкус. Она вздохнула и зарылась пальцами в его шелковистые волосы. Сердце ее глухо колотилось, а разум старался привыкнуть к мысли, что сейчас она может прикасаться к нему сколько хочет и где хочет.
Это было намного больше того, о чем она когда-либо мечтала.
Джек слегка отстранился и принялся за шнуровку корсета, удобно расположенную спереди.
– Это было слишком легко, – сказал он, стягивая корсет вниз. – Ты не должна больше надевать подобные вещи, понятно? Они пробуждают у мужчины опасные мысли.
– Похоже, с тобой это определенно сработало.
– Да, и все мои мысли о тебе абсолютно скандальные, – усмехнулся он, обхватив ладонью ее грудь.
Ее темные соски затвердели от возбуждения и четко вырисовывались под тонкой тканью сорочки. Джек обвел пальцем сначала один сосок, затем другой. От легкого трения ткани о тугие бутоны по телу Лии пробежала дрожь, и он прошептал:
– Прекрасно.
Крепко обнимая ее, Джек медленно наклонил голову и лизнул сосок через сорочку. Лия изогнулась, без слов побуждая его не останавливаться. Он не послушался, очевидно, намереваясь подразнить ее, и когда она дугой выгнула спину, вообще отстранился.
– Это просто жестоко, – задыхаясь, прошептала Лия.
– В самом деле? – пробормотал Джек и, натянув влажную ткань сорочки, протащил ее по затвердевшим вершинкам.
– Да. – Ей нужно было намного больше, чем нежная игра. Ей нужно было ощущать каждой частичкой своего тела его руки и губы, пробуждавшие в ней чувства, которых она так страстно жаждала все эти долгие одинокие годы. – Я не люблю, когда меня дразнят, и ты это знаешь.
Он провел ладонью по тугому соску и проговорил тоном, полным мужского удовлетворения:
– Но ведь дразнить так забавно.
Ну что ж, в таком случае она готова тоже поиграть.
С дразнящей улыбкой она подвигала бедрами, будто испытывала неудобство у него на коленях, и в тот же миг его возбужденное естество запульсировало под ней, а из горла Джека вырвался сдавленный стон. Лия провела указательным пальцем по его гордому аристократическому носу, затем по губам и, опять подвигав бедрами, промурлыкала:
– Так на чем мы остановились, милорд?