Никита на заднем сиденье заёрзал, устраиваясь поудобнее, и сказал вполне довольным тоном:
– Ну, если готовить почву, то это по мне, я ведь три языка знаю, Сергей. Английский, немецкий и суахили.
Сергей осклабился и немедленно отреагировал на его слова:
– Суахили тебе ещё не скоро понадобится, а вот немецкий мы с тобой начнём освежать прямо сейчас.
С этого момента Сергей действительно стал говорить только по-немецки, лишь изредка переходя на английский, когда не мог вспомнить какое-нибудь слово. Юля, которая тоже учила в школе немецкий язык, то и дела вставляла в их разговор какую-нибудь фразу. Разговаривая по-немецки, они проехали по Садовому кольцу и вошли в двери ресторана "Прага". В ресторан они поднялись вшестером, пять крепких молодых мужчин и одна девушка, что выглядело не очень-то естественно для этого ресторана. Сергей перестал говорить на немецком языке только после того, как к ним подошел официант. Они поужинали в ресторане и сразу же спустились вниз. У Сергея мелькнула было мысль отправить Никиту в "Волгу", но он её быстро прогнал прочь. Было довольно поздно, но когда он вернулся, то сразу же отправил Юлю в её номер, а сам отправился в свой, сказав, что переоденется и придёт к ней немножко поболтать перед сном, на сразу сделать ему этого не удалось. В номер вошел Дмитрий Романович и он по его виду понял, что тот хочет поговорить с ним, тем более что полковник знаками попросил пройти из зала во вторую спальную, где сказал и сказал никого и ничего не таясь:
– Ну, рассказывай, Серёжа, какие у нас перспективы. Николай хотя и знает что-то, не хочет колоться. Да, ты не бойся, в твоём номере только два микрофона стоит в зале и то их ребята так повернули, что нужно к ним вплотную подойти и орать во весь голос, чтобы нас можно было подслушать, а это ещё один сигнал, который говорит мне, что у тебя всё в порядке.
Сергей, который почти не курил, попросил у тестя сигарету, закурил её и ответил весёлым голосом:
– Всё нормально, батя. Телевизор завтра отвезут к Брежневу и Юрий Владимирович начнёт с ним работать. Думаю, что послезавтра состоится наша встреча. В общем всё идёт просто прекрасно. Так прекрасно, что мне даже страшно становится. Очень уж гладко всё складывается.
Дмитрий Иванович улыбнулся и успокоил его:
– А ты что, думал, что у Андропова мозгов нет? Нет, Серёжа, он очень большого ума человек и к тому же патриот.
Сергей кивнул головой и спросил:
– Батя, а теперь в порядке обмена информацией. Что там мама говорит относительно настроения Юли? А то она сегодня показалась мне немножко зажатой, когда мы ездили проветриться немного и поужинать. Она на меня не обижается?
Дмитрий Иванович, поняв, к чему клонит его зять, сказал:
– Серёжа, вообще-то это ваши с Юленькой дела и они нас не касаются, но я всё же скажу тебе по большому секрету. Юля очень тобой гордится и готова стоять до последнего. Только не говори, пожалуйста, этого при маме. Она тоже очень счастлива, что у вас хотя бы на этот раз всё будет, как у нормальных людей, а не так, как в первый раз. Поцеловались с разбегу и сразу прыг в койку. Мы с Ниной месяца три ходили и лишь держали друг друга за руку, прежде чем поцеловаться в первый раз.
Сергей фыркнул и спросил с издёвкой:
– Ну, а если мы с Юлей сразу полюбили друг друга, то это что преступление что ли? Если бы не эта временная петля у меня на шее, то я давно бы её уже утащил, как Юпитер Европу!
Его будущий тесть улыбнулся и сказал:
– Может быть ты и прав, Серёжа. Ты мне лучше вот что скажи, а то я этого как-то не пойму, ты что же, вот так и останешься в прошлом не имея родителей? Знаешь, это как-то не укладывается у меня в голове и я хочу знать, что ты сам об этом думаешь и как к этому относишься. Извини, конечно, если этот вопрос тебе неприятен.
Сергей горестно вздохнул и поднял на тестя глаза, в которых блестели слёзы. Вздохнув ещё раз, он сказал:
– Батя, если временная петля выпустит меня, то я по идее должен остаться в своём прошлом до своего рождения. Подозреваю, что в таком случае мои родители могут вообще не встретиться, это раз, встретятся, но первым у них родится не сына, а дочь, и со стопроцентной гарантией можно говорить о том, что ещё один Серёга Чистяков никогда не родится хотя бы потому, что этой планет вполне хватит и одного такого балбеса, как я, это два. Меня в таком случае и самого очень интересует, кем меня в таком случае можно будет называть, ведь я буду человеком из альтернативного будущего, парнем без родины, без флага, но самое главное, у меня уже никогда не будет родителей, а мои настоящие мама и папа даже не будут знать о том, что я их сын, ведь в этом варианте истории, который мне удалось откорректировать до неузнаваемости, я всегда буду для всех людей пришельцем из ниоткуда. Когда я думаю об этом, отец, мне становится так паршиво и гадостно на душе, что просто выть хочется. А ещё я боюсь того, что Юлька вдруг поймёт, что я всего лишь какой-то голем и разлюбит меня. Самое же страшное заключается в том, что ничего иного мне не остаётся. Попробуй я как-нибудь разорвать эту временную петлю и все мои друзья погибнут, а вместе с ними погибнут ещё и миллионы людей.
Дмитрий Иванович обнял его, похлопал по плечу и сказал:
– Серёжа, сынок, мы с мамой заменим тебе твоих папу и маму, а Юля тебя никогда не разлюбит. Она куда лучше других понимает, чем именно ты жертвуешь ради нас всех и наших потомков. Геннадий Иванович, кстати, тоже это понимает. Он сегодня заезжал ко мне и мы с ним разговаривали в том числе и на эту тему. О том, как продвигаются твои дела, он ничего не знает, но он очень хорошо осознал, в какой именно ситуации ты оказался. Думаю, что он хочет объяснить это Юрию Владимировичу. Если он так сделает, то это будет очень хорошо, хотя Андропов и сам мужик не глупый и способен понять всё и без его подсказок. Майор Зимин во всяком случае уже понял. Понимаю, Серёжа, тебе от этого не легче, но так оно и есть.