– Сергей, что это? Откуда вы привезли это?
– Это телевизор "Сони" с плазменным экраном, Геннадий Игоревич. – Деловито ответил Сергей – Одна из последних японских разработок, а привёз я его из Москвы. Он был куплен в магазине "Техносила" где-то в центре, но не в одна тысяча девятьсот семьдесят шестом году, а в две тысячи десятом. Именно в этом году я был ещё в понедельник утром и когда пошел через арку на Покровку, то вышел из неё в Пятигорске, где меня встретил мой тесть, Дмитрий Иванович Романов. Вообще-то я прохожу в прошлое уже в четвёртый раз. Правда, на этот раз я притащил с собой массу научной информации для того, чтобы изменить весь ход истории. Понимаете, Геннадий Игоревич, в девяносто третьем году, когда мне было всего двенадцать лет, Советский Союз развалился на пятнадцать независимых государств, а двадцать четвёртого февраля две тысячи десятого на нас градом посыпались американские ракеты. На Москву упало девять штук и от неё ничего не осталось. Мы, конечно, ответили американцам, причём так, что от Америке мало что осталось, да, и Западной Европе досталось, но я думаю что всё остальное доделают либо орды мусульман, либо радиация, либо китайцы. Сейчас я подключу телевизор к сети и всё вам покажу. Сначала тот кошмар, который я пережил дважды, но уцелел благодаря кому-то, кто не хочет, чтобы Советский Союз был уничтожен, а потом то, как внешние и внутренние враги планомерно уничтожали эту великую страну день за днём. Не знаю, кто направлял их действия, мне что-то не очень верится в то, что всему виной протоколы сионских мудрецов или план Алена Даллеса, но всё действительно произошло, как по писанному. Мне доводилось как-то разговаривать в Штатах с одним бывшим сотрудником ЦРУ, который в моё время был бизнесменом, так он честно мне признался, что они в ЦРУ даже не ожидали того, что Союз развалится так быстро и у них даже не было плана, как действовать в подобной ситуации и знаете, Геннадий Дмитриевич, я ему поверил. Он очень сожалел о том, что Советского Союза не стало. Так и сказал мне: – "Серж, когда нашим врагом был Советский Союз, всё было просто и ясно. Русские были прогнозируемы, как швейцарский хронометр. Теперь же весь мир сошел с ума и я даже понятия не имею, что случится завтра и тем более послезавтра". Так, всё готово, господа, прошу занять свои места в зрительном зале. Сейчас мы посмотрим получасовой ролик, а потом пойдём обедать.
Сергей включил телевизор и все увидели большой праздничный стол, накрытый на террасе ресторана на вершине горы Машук. Быстро промелькнули кадры и все увидели яркую вспышку. Плазменный экран телевизора, словно бы передал в зал энергетику этого взрыва. Женщины даже вскрикнули. После этого перед всеми собравшимися промелькнули все остальные кадры, включая гибель друзей Сергея на смотровой площадке Останкинской телебашни и когда экран погас, Иван Григорьевич вскочил со своего стула и громко закричал:
– Генерал, Геннадий Игоревич, ты должен что-то сделать! Не знаю уж как, но ты должен помочь этому парню дойти до Андропова, Брежнева, до всего политбюро, но этого не должно произойти. Моя внучка беременна и говорит, что у неё скоро родится дочка. Так вот, генерал, я не хочу, чтобы моя правнучка погибла в Пятигорске. Эх, Геннадий, я всю свою жизнь проработал в оборонке, меня даже с фронта отозвали и отправили на Урал, делать танки для армии, а мы так и не смогли защитить себя.
Сергей тоже встал со стула, но не стал кричать и горячиться, а сказал спокойным голосом:
– Девушки, идите на кухню. Пора перекусить.
Генерала Столбова возмутили его слова и он воскликнул:
– Сергей, ты показал нам такое, а сам говоришь так, словно тебя это совершенно не касается!
Сергей усмехнулся, взял свою видеокамеру и сказал:
– Товарищ генерал, всё, что вы увидели сейчас, было снято вот этой видеокамерой. – Он включил видеокамеру и показал на её экране-видоискателе кадры первой ядерной бомбардировки, после чего пояснил – Во время первого взрыва на мне сгорела вся одежда и это я орал, как резаный, потому, что на моих глазах сгорели заживо мои друзья. Я прошел в прошлое в четвёртый раз, так как в первые три раза так и не понял, что именно нужно сделать, чтобы этого не произошло. Поэтому давайте не будем о том, что я слишком спокоен. Тут поневоле успокоишься. Нам всем тоже нужно сейчас не в истерике биться, а думать о том, как изменить всю дальнейшую историю и при этом не ошибиться. Извините, но я не знаю, хватит ли у тех, кто меня вот уже в четвёртый раз посылает в прошлое, терпения сделать это ещё раз. Давайте будем считать, что это последняя попытка, а теперь пойдёмте на кухню и всё же пообедаем. Разговор предстоит очень долгий и я хочу, чтобы он был продуктивным.
Хотя настроение после просмотра этого короткого фильма у всех было подавленным, они всё же пообедали. Кофе они пили уже сидя перед включённым телевизором и смотрели на то, как в Париже люди выражали своё возмущение вводом советских войск в Афганистан. Во втором фильме в двух часах была спрессована вся история заката советской империи, распад Советского Союза, история России и всего СНГ. Этот фильм заканчивался гибелью Москвы и когда он закончился, Сергей сказал:
– Геннадий Игоревич, это всего лишь тысячная доля всей той телехроники, которая у меня имеется. Даже затрудняюсь сказать, сколько времени уйдёт на то, чтобы всю её просмотреть, да, и вряд ли у Юрия Владимировича найдётся время, чтобы смотреть все видеозаписи. Тем более, что в ночь с двадцать третьего февраля на двадцать четвёртое я снова исчезну и скорее всего всё таки снова вернусь, если у меня, конечно, не возникнет, вдруг, желание взять и пустить себе пулю в висок. Правда, я могу дать вам стопроцентную гарантию, что этого не произойдёт.