Вспышка влечения оказалась настолько сильной, что воин опомнился, лишь обнаружив, что он лежит на лопатках, а девушка вдруг замерла, нависнув над ним.
Обнаженная нежная кожа ее мягко сияла и переливалась всеми оттенками алого в лучах просыпающегося светила. Виттов перевел потрясённый взгляд на небо, и на его глазах старая легенда воплотилась в жизнь. Мужчина, наконец, увидел его - огромный раскаленный шар ярко-алого цвета, величаво поднимающийся над морем.
И тогда раздался ее голос.
- Я не должна была говорить с тобой тогда, не должна была показывать лица, не должна была отдавать розу. Ты стал проклятьем для моего народа. Ты стал моим проклятьем. Если бы ты только полюбил меня, хотя бы раз за все прожитые жизни! Тогда проклятье могло быть снято! Но у нас больше не осталось выбора, выход только один, - ее голос звучал почти умоляюще.
Почти.
Но в изящных ладонях, что сейчас крепко обхватывали рукоять клинка, незаметно вытянутого из-под одежды, не было ни капли сомнений.
Это решение было принято ей еще много веков назад. И сейчас просто настало время.
Но - видят Боги - как нелегко было это сделать! Как отчаянно билось сердце, желая остановить занесенную руку, как скользили влажные дорожки по лбу, падая на обнаженную кожу.
- Если бы я не остановила тебя, этой ночью ты бы погиб, штурмуя город. Я не могла этого допустить, ведь умереть сегодня ты должен был лишь от моей руки.
Казалось, мужчина не замечал равнодушного жала клинка, что упирался ему прямо в грудную клетку. Туда, где сейчас так отчаянно билось его собственное сердце.
Единственное, что он сейчас видел, - это ее глаза.
Опытный воин, он бы с легкостью мог выбить оружие из ее рук - в конце концов, она была всего лишь женщиной, и не могла соревноваться с ним в силе. Но тяжесть на сердце давила к земле лучше тысячи пут, и он не мог ничего с этим поделать.
- Я мог бы попробовать полюбить тебя. - Немигающий взгляд темных глаз был как никогда серьезен, и этот взгляд поведал ей главное - мужчина действительно мог бы это сделать.
Впервые за все прожитые жизни она встретила того, кто мог бы остановить запущенный механизм божественной кары. Но... уже было слишком поздно.
- Нам нельзя быть вместе. Понимаешь? Н-е-л-ь-з-я.
Восходящее солнце ослепило его. Тысячи сверкающих лучей пронзили его взор в то же мгновение, когда равнодушное жало клинка пронзило его сердце.
И мир поглотило беспощадное пламя.
***
Беспощадное пламя ритуального костра взмывало к небесам, в своих пылающих объятиях баюкая тела погибших воинов.
Лежащий в стороне от остальных раненых молодой мужчина выглядел почти здоровым. Грудь его приподнималась и опускалась в такт тихому дыханию, свежие раны уже затянулись тонкой розовой полоской свежей кожи.
Он спал, и чудились ему чьи-то легкие, невесомые прикосновения, дарующие прохладу, нежный шепот, возносящий молитвы о его исцелении.
Но когда первые лучи солнца осветили его лицо, и мужчина открыл глаза, на поляне никого не было, и только легкий ветер одиноко гонял россыпь неизвестно откуда взявшихся золотых лепестков...