Игорь Васильевич, в сущности, не слышал этой горделивой речи. Он давно уже заметил новые особенности фиолетового цилиндра — если раньше сквозь него можно было беспрепятственно пройти, то теперь рука натыкалась на что-то невидимое, твёрдое, которое не сдвигалось с места ни толчком, ни ударом.
— Что вы делаете? — спросил Остап, заметив, как Игорь Васильевич изо всех сил упирается плечом. — Вы не сможете выйти из экрана.
— Так что же мне всё время здесь сидеть? — злобно произнёс он. — Я домой хочу. Сейчас Мария Игнатьевна придёт…
— Нет, я сейчас вас выпущу, только перед этим уберу из вашего организма алкоголь.
Остап подошёл к пульту, сел в кресло и начал производить какие-то манипуляции руками.
— В вытрезвитель отправишь? — грозно спросил Игорь Васильевич.
— Нет, всё сделаю на месте. Вы только не волнуйтесь, — спокойно, не отрываясь от своего занятия, ответил Остап.
Игорь Васильевич сунул руки в карманы, отвернулся и с обиженным видом стал смотреть куда-то в дальний угол комнаты. Простояв так около минуты, он, не оборачиваясь, бросил через плечо: «Хотя бы сесть предложили».
— Ой, извините… — спохватился Остап, встал с кресла, открыл ближайший шкаф и достал табуретку.
Как ни странно, но табуретка свободно вошла внутрь цилиндра. Игорь Васильевич ещё вполголоса пробубнил по этому поводу, что, мол, как зайти, так пожалуйста, а выйти — хрен.
Табуретка выглядела довольно необычно. Её форма напоминала большую рюмку или фужер и состояла из трёх частей — усечённой цилиндрической чаши, тонкой ножки, также цилиндрической формы и круглой опорной площадки. По высоте она была как обычная табуретка. Игорь Васильевич взял её одной рукой за ножку, рассмотрел с разных сторон и, причмокнув языком, вполголоса произнёс: «Извращенцы».
Он осторожно сел на неё, покачался из стороны в строну, как бы проверяя на прочность и вдруг резко вскочил. Дело в том, что табуретка под ним начала шевелиться. И это ему не показалось. Её объёмная цилиндрическая часть разрасталась, расширялась и вскоре приняла форму мягкого кресла, с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Когда же превращение, наконец, закончилось, Игорь Васильевич осторожно сел в новое кресло, осторожно откинулся на спинку и облокотился. Убедившись в надёжности «чудной мебели», он уселся поудобнее и закинул ногу за ногу.
— О, чёрт! — крикнул в это время Остап. — У вас четвёртая позиция алкогольного опьянения. А я могу ликвидировать только до третьей позиции. Если я начну убирать четвертую, то это вызовет страдания вашего организма.
— Конечно! — нарочито громко произнёс это слово Игорь Васильевич.
— Блокируется вся система, — продолжал Остап. — Я, при всём желании, ничего не смогу сделать.
— Может, тогда добавить алкоголя? У вас есть что-нибудь?
— Добавить? Исключено!
Вдруг в помещении неизвестно откуда чётко и ясно послышался женский голос:
— Служба безопасности просит разрешения войти.
— А им что надо?
Остап вскочил с места и подошёл к двери. Но он не стал её открывать, а просто остановился. Дверь в это время стала полностью прозрачной, и было видно, что с той стороны стоят двое мужчин в тёмно-синей униформе.
— Что случилось? — спросил Остап.
— Датчик показал наличие алкоголя в этом помещении. Мы вынуждены произвести проверку ва…
Говоривший вдруг запнулся на полуслове и застыл с открытым ртом.
— Ого… — прозвучал в это время голос Игоря Васильевича у Остапа за спиной, и последний резко обернулся.
Прямо перед ним в воздухе висел огненный шар размером с футбольный мяч. Из него во все стороны с треском вырывались белые искры и, наподобие бенгальских огней, сразу же тухли. Но вдруг шар бесшумно взорвался, и ослепительная вспышка озарила помещение. И Остап, и Игорь Васильевич машинально закрыли глаза. Когда они открыли их снова, то увидели что на том месте, где находился шар, теперь стоит человек.
Это был высокий мужчина, атлетического телосложения в сером спортивном костюме, плотно обегающем его стройное тело. Он имел правильные черты лица, аккуратную прическу, смелый, можно даже сказать, надменный взгляд. Его руки были опущены вниз и плотно прижаты к телу. Создавалось впечатление, что его только что достали из какого-то скафандра или саркофага.