Короче, материальное перемещение у нас стало возможным только после практического освоения временной растяжки. Это тоже, между прочим, оказывает влияния на ход событий, но не в такой степени. И меня сюда послали, чтобы я изменил ход событий, которые изменят биологический вектор развития, и благодаря этому я в своё время появлюсь на свет, а также тот мир, в котором я живу. Абсурд, конечно, но ничего не поделаешь, такова теория и факты, подтверждающие её. А вот будущее туманно. В будущее нам перемещаться пока что запрещено, по той причине, что люди возвращаются оттуда с настолько стёртой памятью, что даже нарушается психика. Мы не знаем, что там происходит… Учёные над этим работают… По нашим расчётам, в том, далёком будущем, через сто тысяч лет или миллион, всё настолько изменится, что само понятие реальности будет состоять из сплошного перемещения во времени. Конечно, как составная часть какой-то общей реальности. Так вот, у нас теперь существует теория некого Гладышева-Самосова, в которой сказано, что не всякое перемещение во времени достигает нужных результатов.
— Несовпадающая реальность, — произнёс Остап, ткнув указательным пальцем в Журавлева-Осокина. — Я с этим тоже столкнулся при расчётах, но это для меня была настолько далекая перспектива, что я про неё тут же забыл.
— У нас это называется «погашение реальности», — сказал Владимир Дмитреевич, задумчиво глядя в сторону. — Это как материя и антиматерия. Аннигиляции может и не происходит, но и показатели нулевые. Проверить это практически мы не имеем возможности. Техническая оснащённость ещё не на том уровне. Но в далёком будущем это вполне возможно. Мы предполагаем вот какой вариант — люди из будущего по каким-то причинам не могут попасть к вам в настоящее. Но они запросто попадают к нам. И вот через нас они воздействуют на вас. Временная растяжка — вещь коварная. Здесь сколько положительного, столько же и отрицательного. Поэтому она у нас под строгим контролем.
Остап слушал очень внимательно и после того, как тот закончил говорить, долго стоял задумавшись.
— Да, всё не так просто… Я тоже не дошёл до конца, — почти шёпотом, словно раскрывая большую тайну, произнёс он, глядя собеседнику в глаза, — я всего лишь открыл частоту вибрации, а кто или что её генерирует, так и не узнал. Теоретически в начале я опирался на обычное сравнение, взятое из реальной жизни: когда мы разговариваем по телефону, аппарат производит определённую частоту электромагнитных колебаний. Но главную роль в генерации этой частоты играют механические колебания воздуха, произведённые человеческими лёгкими и языком. А эти механические колебания воздуха, в свою очередь, генерируются человеческим сознанием. Но ведь на уровне электромагнитной частоты об этом ничего не известно. Рыба, находясь в воде, видит и ощущает только те изменения, которые происходят в её среде обитания. А причина этих изменений может существовать за пределами её среды обитания: на суше, под землёй, в воздухе и даже в далёком космосе.
В общем, я тоже пришёл к выводу, что на противоположных концах этого отрезка находится Сознание или Разум. И если на обоих концах, по своей сути, всё едино, то тогда отрезок превращается в замкнутый круг.
Остап какое-то время стоял в глубокой задумчивости, потом посмотрел на Игоря Васильевича и тяжело вздохнул.
— Да, видно ничего не поделаешь, — сказал он и, подойдя к пульту, добавил: — А я тебе хотел показать предпраздничную Москву.
— Я могу показать ему Москву, — вдруг произнёс Журавлёв-Осокин. — Только не вашу, предпраздничную, а свою.