В то время, когда на скачках коломяжского ипподрома арестовали Мустафетова, при всей своей хитрости и дальновидности совершенно упустившего из виду возможность встречи с Маргаритою Прелье, — стража уже везла в Россию схваченного и выданного, на основании существующей конвенции между Швейцарией и Россией о взаимной выдаче уголовных преступников, Смирнина.
Разумеется, Мустафетов не только перед полицией, но и перед судебным следователем упорно отрицал свое участие в деле. Он заявил, что буквально не понимает, почему и за что его арестовывают, да как вообще смеют задерживать без каких-либо явных улик человека, во всех отношениях вполне благонадежного. Он всегда был богат и жил широко сообразно своим средствам. Тогда судебный следователь очень спокойно попросид его немножко посидеть, пока он запишет показание, и, вызвав электрическим звонком к себе сторожа, что-то тихо шепнул ему.
Прошло не более трех минут, как дверь широко распахнулась и пропустила Маргариту Прелье.
Мустафетов невольно вздрогнул. Судебный следователь обратился к ней любезно, вежливо предложил ей стул и затем спросил:
— Я был вынужден вновь пригласить вас к себе чтобы попросить рассказать нам более подробно, при каких условиях вы познакомились вот с этим господином.
С тем спокойствием, которое свойственно только лвд дям с чистой совестью, подняла Маргарита Прелье свои красивые глаза сперва на Мустафетова и затем сейчас же перевела взор свой на судебного следователя. Голос ее звучал ровно, когда она рассказывала:
— За мной прислал записку с лихачом мой хороший знакомый Иван Павлович Смирнин. Он приглашал меня немедленно приехать в известный французский ресторан на Мойке, где он обедал в компании. Там, в отдельном кабинете, я застала в обществе Ивана Павловича Смирнина вот этого господина и еще одного человека.
— Прекрасно-с, — заметил судебный следователь спросил: — Не заметили ли вы какой-нибудь особенности в настроении вашего знакомого и его товарищей?
— Они все были чрезвычайно возбуждены и особенно веселы, — ответила свидетельница.
— Чему же вы приписываете это возбуждение? Компания, может быть, выпила уже довольно вина?
— Не знаю, сколько было выпито до моего приезда, — сказала Маргарита Прелье, — но их радостное состояние происходило еще и от другой причины. У каждого из них было по большому мешку из полосатого тика. Все эти мешки были битком набиты пачками кредитных билетов.
— Вот как! — заметил судебный следователь, после чего спросил: — А вас не заинтересовало, откуда у этих господ такие значительные суммы? Как это они разъезжают по ресторанам и каждый из них возит с собою, в своем отдельном мешке, по целому, довольно значительному, состоянию?
— Напротив, это меня крайне удивило, — сказала Маргарита Прелье. — Тем более что Иван Павлович Смирнин во все время моего знакомства с ним очень нуждался и только в самое последнее время иногда говорил, будто скоро у него будут деньги.
— Стало быть, его-то вы спросили: откуда у него вдруг такое богатство?
— Как же, спросила. Он сказал, что только что разделил с присутствовавшими двумя незнакомыми мне лицами, которых он назвал своими двоюродными братьями, полученное после умершей тетки наследство.
— А как велико было все это наследство? Не упомянул вам ваш знакомый Смирнин?
— Нет, он сказал, что им на всех троих досталось полмильона рублей.
Тогда судебный следователь обратился к Мустафетову с вопросом:
— Что вы можете ответить на это или чем можете это опровергнуть?
— Это наглая ложь! — сказал Назар Назарович, презрительно пожимая плечами.
— Однако вам надо доказать свидетельнице, что ее показание вымышлено.
— Прежде всего, — сказал Мустафетов, — мне достаточно заявить, что эта особа не заглядывала вовнутрь тех двух мешков, которые там находились, помимо третьего, принадлежавшего Ивану Павловичу Смирнину.
Следователь опять обратился к Маргарите:
— Скажите, пожалуйста, когда Иван Павлович Смирнин давал вам объяснение о содержимом в мешках и о том, как это содержимое попало в его распоряжение, а также и к его товарищам, — находился кто-нибудь, кроме вас четверых, в кабинете или это было сказано во время отсутствия прислуги?
— Нет, напротив: и Смирнин, и его товарищи очень много говорили и при слугах, и при распорядителе ресторана о полученном ими наследстве. Я даже припоминаю одну маленькую подробность: вот этот господин, который сейчас сидит здесь, поднял бокал с шампанским и предложил остальным двум выпить в память незабвенной умершей тети, облагодетельствовавшей их троих на всю жизнь.