Они пришли издалека, кошки и призраки, потому что нормальные семьи не проливают горячую кровь на подъездных дорожках к своим домам и не оставляют пищу для мертвых. Выбор у них был небогат. Киззи считала, что большинство призраков пришло с кладбища, раскинувшегося внизу у дороги; разумеется, все духи, поучаствовав в маленьком сговоре с ее семьей и получив довольно монет, еды, оружия и крыльев, отправлялись дальше. Само собой, они не задерживались здесь. Как и ее бабушка.
Как же тогда ее нож оказался на подушке Киззи, а ее лебединое крыло самообщипалось у Киззи в комнате? Киззи нахмурилась, задумалась, и вернулась в дом. Проходя мимо матери на кухне, девушка решила ничего не говорить той о перьях и о ноже. Вся семья ужасно бы встревожилась из‑за этого; они естественно не пустили бы ее в школу, чтобы разобраться и понять смысл зловещего посещения, благословить могилу и попытаться вернуть нож его законной владелице. И Киззи беспокоилась, что призрак ее бабушки был безоружен и уязвим в земле теней. Но она продолжала думать о Джеке Хаске. Она должна была увидеть его вновь, чтобы убедиться, что он настоящий, поэтому она ничего никому не сказала о ноже.
Она приняла душ, высушила волосы, завязала, развязала и сняла зеленый шарф, решив, в итоге, надеть его. Она надела джинсы и свитер и сунула стилет бабушки в задний карман. Она выпила чашку кофе и выкурила сигарету, трижды почистила зубы, чтобы вытравить даже намек на привкус желтизны, накрасила губы, а затем вытерла их, в надежде на поцелуй и разозлилась на себя за абсурдность этой надежды, а после почти вышла из дома. Но в последнюю секунду передумала и переоделась в винтажное платье, которое она купила в секонд‑хэнде и пока еще ни разу не надевала. Это было кимоно, сшитое из шелка цвета зеленого яблока с узором волн по подолу, воротником цвета спелого апельсина и рядом больших черных пуговиц спереди. Она постояла перед зеркалом минуту, наблюдая за тем, как шелк скользил и блестел, когда она двигала бедрами, затем натянула черные сапоги и поспешила выйти за дверь.
Джек Хаск ждал ее перед фермой Рождественских елок, и, завидев, присвистнул.
— Классное платье, — сказал он, проведя взглядом сверху вниз по ряду пуговиц.
— Спасибо, — сказала Киззи, зардевшись так же сильно, как и накануне, в школе. Ей пришлось заново привыкать к нему, испивая маленькими глотками его красоту, словно это был слишком горячий напиток, чтобы выпить залпом. Один застенчивый взгляд на него, и Киззи поняла, что вместо новых учебников он держал в руках корзину для пикника. — Что это? — спросила она.
Он поднял корзину и озорно, как чертенок, улыбнулся.
— Завтрак‑пикник, — ответил он. — Под ручками корзины лежал аккуратно сложенный плед. — Не хочешь присоединиться ко мне?
— Что, сейчас! А как же школа?
Джек Хаск пожал плечами.
— Я не большой ее фанат.
— Ааа, я тоже.
— Вот и славно. Значит, ты идешь со мной. — Он протянул ей руку, старомодно и учтиво, и у Киззи не возникло никаких сомнений, как она проведет утро. Она просунула свою руку, положив ее на вельвет пиджака Джека, и пошла рядом с ним, заметив, бросив взгляд на трейлер, что собаки старика нет на ее привычном месте на крыльце.
— Как вчера все прошло с собакой? Нормально? — спросила она.
— Конечно, — ответил он. — Без проблем. Итак, есть здесь по близости какой‑нибудь парк?
Киззи покачала головой.
— Только кладбище.
— О, годится. Да?
Кладбище находилось совсем близко, за аккуратным забором. Киззи проходила мимо него каждый день, но она уже много лет на заходила на его территорию, с тех пор, как она была ребенком, и пробралась туда, чтобы послушать обрывки бесед призраков, которые принес собой ледяной ветер из загробного мира. Оно не было готическим кладбищем, там не было ни замшелых ангелов, мироточащих кровавыми слезами, ни склепов, ни проклятий, ни руин. Здесь не было погребено ни поэтов, ни куртизанок, ни вампиров, дремлющих под землей. Это было всего‑навсего сборище ничем не примечательных, прямо стоящих, каменных параллелепипедов. Даже мертвые, что слонялись здесь, говорили о скучных вещах, как та зануда, переживавшая, что не выключила плиту перед смертью.
Но ему не обязательно нужно быть волшебным парижским кладбищем, чтобы идея пикника на нем расцвела в воображении Киззи во что‑то дерзкое. Она представляла себя рассказывающей об этом Иви и Кактус. Завтрак‑пикник на кладбище с Джеком Хаском! Их глаза наполнятся ликованием и завистью, и они захотят узнать все. Они захотят узнать, целовал ли он ее. Девушка украдкой взглянула на него и поймала его за тем, что он смотрел на ее губы, и она отвернулась, опять ужасно покраснев. Но она все же нашла в себе мужество, чтобы ответить: