— Что эта старая стерва здесь забыла? — спросил представитель свою жену, и они оба раболепно втянули головы в плечи. В лучшие времена Эстелла знавала способы, как украсть все веселье из их пустой болтовни, и посему поводу она выглядела особенно мрачной. Обычно аккуратно уложенные пряди ее серебряных волос были истерзаны адовым пламенем, сквозь который она прошла, а сердце женщины отяжелело от проклятья, которое она пришла доставить.
Она подошла к люльке и посмотрела на прелестного дитя. Празднующие притихли. Всех поразило насколько эта сцена походила на сюжет сказки: вот пришла ведьма Эстелла, чтобы испортить все веселье.
— Она похожа на сумасшедшую, — прошептал кто‑то. Эстелла даже не подняла глаз. Она потянулась к ребенку, и малыш схватил ее за палец и улыбнулся.
Сердце Эстеллы сжалось. Передумывать было нельзя. В Кашмире выжило двадцать‑два ребенка, и Васудев, не колеблясь, заберет эти жизни обратно; он, несомненно, в этот самый момент придумывал несчастные случаи, один ужаснее другого. Поэтому она сделала то, за чем пришла. Она сказала:
— Я проклинаю это дитя самым красивым голосом, когда‑либо слетавшим с человеческих губ. — Она подняла глаза и оглядела всех посетителей вечеринки. Их лица раскраснелись от смеха и от выпивки. Казалось, они ждали продолжения, и они его получили: — Но берегись всякий, кто его услышит, он немедля упадет замертво. С этого мгновения, любой звук, что издаст это дитя будет убивать.
По всему саду раздавались вздохи, а затем недоверчивые смешки. Кто‑то выкрикнул:
— Проклятье! Какая редкость!
— Столичная забава!
— Это просто божественно!
Эстелла воззрилась на них. В ее глазах светилась радость. Они ей не поверили. Ну конечно же не поверили, да и не могли. Подданные Ее Величества не верили в подобную ерунду. Но верили они или не верили, проклятье было самым что ни на есть настоящим, как жара, и скоро они это осознают.
Как скоро?
Девочка все еще сжимала в кулачке палец Эстеллы. Женщина никогда не уставала удивляться силе детской хватки. Она вновь заглянула в эти серые глаза. Она была прелестной малышкой, это дитя. У Эстеллы не было собственных детей, ее муж умер таким молодым. Впав во тьму горя, она отчаянно надеялась, что у нее во чреве может быть ребенок… что может быть частичка него осталась в ней, даже когда она шла за гробом на кладбище. Но этому не суждено было случиться. Она осталась одна, и будто этого было мало — пустой.
Легкий ветерок всколыхнул кроны деревьев, и малышка вновь улыбнулась. Она выглядела так, будто хотела погулить, и Эстелла вдруг почувствовала, что ее собственная смерть взгромоздилась ей на плечо, подобно птице. Как же легко умереть, подумала она, и как уместно, если она станет первой жертвой этого проклятия… Первой жертвой этого ребенка, которого по воле демона она только что превратила в убийцу. Ибо не было никаких сомнений в том, что двадцать два ребенка в Кашмире выжили, как и в том, что люди в Джайпуре умрут.
Но не сейчас. У Васудева имелись собственные проклятья, но и Эстелла не была лишена силы. И прежде, чем жена британского представителя успела подбежать и подхватить малышку, Эстелла склонилась и нежно, но твердо прижала кончик пальца к губам ребенка и прошептала:
— Ты будешь молчать, малышка, не так ли? Пока не станешь достаточно взрослой, чтобы понять суть проклятья. Твой голос будет подобно птичке в клетке.
Так оно и случилось.
Прим. переводчика: *доверенный слуга; мастер на все руки; личный секретарь; помощник; доверенное лицо; порученец.
Глава третья
Лимбо*
Шли годы, девочка росла. Королева Виктория умерла. Черные корабельные крысы принесли чуму из Китая в Индию. Погибли миллионы. Эстелла и Васудев были очень заняты. Первая Мировая началась с выстрела. Первыми отравляющий газ использовали немцы, но англичане последовали их примеру. Им было так стыдно за себя, что они запретили тем самым солдатам, которые несли канистры с хлором, произносить слово «газ». И снова погибли миллионы. Проклятья Васудева в Индии по большей части принесли свои плоды. Среди жертв был ребенок в Читтагонге, который на доли секунд, всякий раз, когда он чихал, становился невидимым, и пенджабский принц, который кричал, как петушок на рассвете.