Глава десятая
Шедевр
Мощный голос Анамик заполнил весь дом, проник в сад и долетел до жилиц прислуги. Всякая душа, услышавшая головокружительную арию Изольды, — умерла. Васудев сидел на корточках в саду. Когда его ушей коснулось пение девушки, оно будто опьянило его. Но он не мог умереть, потому что давно уже не был живым, и после того, как голос умолк, он моргнул и стряхнул с себя оцепенение. Его губы расплылись в недоверчивой улыбке, он радостно воскликнул, подскочил и нырнул обратно в Ад, чтобы сосчитать все вновь прибывшие души.
Не могло быть никаких сомнений: это проклятие было его шедевром!
На крыше, от куда Прандживан обычно шпионил, на веревке воздушного змея скорбно покачивалась его тень. Тень спустилась вниз, чтобы заглянуть в окно. Конечно, он не слышал пения, так как у теней нет ушей, но он видел одетого в белое хитмутгара с полным подносом блюд из шербета, внезапно замерзшего на полпути и рухнувшего на пол замертво. И хитмутгар был не единственным.
Англичане в бальном зале так же застыли. Они уже опустились на пол, некоторые так и остались вместе в объятьях танца, упав на колени, подобно марионеткам, про которых позабыл куклавод. Иные просто упали. Женские лодыжки торчали из‑под юбок, обнажая бледность кожи. По чьей‑то мертвой переносице прогуливалась муха. Глаза всех, без исключения, были открыты.
Едва заметное движение в дверном проеме: рука Анамик в волосах Джеймса, когда она уложила его голову себе на колени. Она провела кончиками пальцев по его лицу, очертив скулы, ощутила, как покалывает кожу его щетина. Она дотронулась до места, где были бы его ямочки, если бы он улыбнулся ей, чего он никогда больше не сделает.
Белки его глаз казались белесыми кольцами вокруг радужки. У него был взгляд человека, который только что очнулся от ночного кошмара. Тень Прандживана видела, как Анамик взяла кольцо из мертвой руки Джеймса и надела его себе на палец, подняв руку так, что крошечный бриллиант кольца засверкал на свету.
А после она склонилась над ним, прижалась лицом к шее его мертвого тела и заплакала.
Глава одиннадцатая
Прекрасный огонь
— Шестьдесят три, — сосчитал Васудев, когда последние из повес и слуг были преданы Огню. — Шестьдесят три! — Он прыгал вокруг чайного столика, ликуя. На это ушло восемнадцать лет, но ожидание того стоило. А как роскошно были разодеты англичане на пороге смерти! Смокинги и вечерние платья, кружева и перья, так и брызгали искрами, когда Огонь затягивал их в себя.
Демону безумно хотелось позлорадствовать. Он думал, что ему придется вернуться в мир и проскочить мимо Прандживана, чтобы станцевать вокруг смертного одра Эстеллы, но, как оказалось, ему не нужно было никуда идти. Эстелла пришла к нему сама.
Васудев увидел, как она спускается по длинному ониксовому туннелю, и вид ее на мгновение лишил демона дара речи. Она больше не могла ходить. Ее несла на руках тень Прандживана, тянув за собой воздушного змея. Тень несла ее легко и очень бережно, точно так же, как когда‑то старая стерва убаюкивала души детей, которые она вынесла из Огня за свою долгую и странную карьеру в Аду. Она выглядела такой хрупкой. Шпильки выпали из волос, и те растрепались, безвольно повиснув серебряными нитями. Но при всей ее хрупкости и растерянности глаза горели прежней яростью.
Мгновение безмолвия Васудева миновало, и он прокричал:
— Дорогая, как мило с твоей стороны заглянуть на огонек! Слыхала? Пришла взглянуть на тела? Что об этом толкуют в городе? Шестьдесят три! Шестьдесят три. Думаю, мы оба согласимся, что этот раунд за мной.
Эстелла в ответ прошипела:
— Васудев, это не допустимо! Сверх всякой меры!
— Сверх меры? А какое отношение имеет к этому понятие мера? В этом прелесть пикантных мелких проклятий, таких как эти, Эстелла. Никогда не знаешь, чем они могут обернуться. Оставь свою спесь. Ты знала правила игры!
— Яма одобрил твои правила? Мера и равновесие должны быть соблюдены. Таково его правило.
— Странно, когда я позволял тебе забирать несколько детских душ сверх отведенного, ты не заикалась об этом правиле. — Васудев усмехнулся. — Ты не возражала против проклятий тогда, когда чаша весов склонялась в твою сторону. Ты просто не умеешь проигрывать.