Были еще музыкальные вечера и письма. Они украдкой держались за руки за ужином под столом, играли в четыре руки, танцевали. Он продолжал нашептывать ей на ушко, от чего по шее и спине Анамик бегали мурашки. Они никогда не оставались один на один, но возможно для них больше никого не существовало, когда они смотрели друг на друга. Сидя в стороне, подальше от толпы на всякой вечеринке или сборище, Джеймс говорил, а Анамик писала на своих табличках маленькие записочки, которые Джеймс потом хранил вместе с ее письмами. Она даже начала учить его некоторым простым знакам языка жестов, такими, как «жажда» и «танец». Он спросил ее, не тая веселого блеска в глазах, как показать знаками «Я люблю тебя», чтобы узнать их потом, если она захочет ему признаться. И, покраснев, она показала ему.
Анамик расцвела. Другие мужчины начали задаваться вопросом, почему понадобился какой‑то чёртов Джеймс Дорси, чтобы они смогли увидеть, что немая Анамик или нет, но она была одним из самых прелестных существ в Джайпуре, если не во всей Индии. Однако никто из них не смог обременить себя ухаживаниями за девушкой. Они даже не могли перехватить ее взгляд, она отказывалась с кем‑либо танцевать, кроме Джеймса.
И пока они танцевали Джеймс шептал ее. Он уговаривал её спеть, сказать ему, что она любила его.
— Как мне в это поверить, — вопрошал он, в его карих глазах была мольба, — если ты сама мне об этом не скажешь? — Он знал о птице в клетке и представлял, что она томится там, как несчастное животное в придорожном зверинце. — Птиц нельзя держать в клетках, — говорил он теплыми губами почти прикасаясь к её уху. — Они должны летать.
Вскоре Анамик приняла решение: если Джеймс попросит ее выйти за него замуж, она ответит ему. Первое слово, которое она произнесет вслух, будет «да».
Прим. переводчика: *европейские женщины, живущие или посетившие Индию.
Глава седьмая
Торжествующий демон
Сидевший на корточках Васудев в наполненном шепотками и бормотанием саду, увидел свет в глазах Анамик и издал смешок, от которого случайного свидетеля затошнило бы.
Эта девушка была влюблена! Ничто не может служить большей угрозой для осторожности — только любовь. Никто не мог заставить сдаться глупую девчонку, кроме красивого солдата, нашептывающего слова любви ей на ухо! И более того, солдат умолял ее заговорить! Это было настолько совершенно, что почти заставило Васудева поверить в Провидение, но он знал, как крутятся винтики в людских жизнях, заставляя их взбираться то вверх, то падать вниз. Если боги и существовали, им не было дела до мелочей. И если английский солдат пережил самую кровопролитную войну, которую когда‑либо знал мир, и прошел половину планеты, чтобы влюбиться в эту конкретную девушку и заставить ее проклятью свершиться, что ж, Васудев, только поблагодарит его гребанное величество Случай за это. Васудев так и сделал.
Все случилось как нельзя вовремя. Старая стерва долго не протянет. Васудев давал ей не больше недели. Он снова хихикнул. Эстелла впервые пропустила их чаепитие тем утром. Он ждал ее в Аду, его улыбка становилась шире — мгновения сменялись одно другим, а ее высокий худой силуэт так и не появлялся в темном туннеле.
У Васудева в кармане лежало ее тонизирующее средство, и он, насвистывая, отправился к ее распрекрасному дворцу, чтобы доставить тоник лично.
— День добрый! — выкрикнул он, когда Прандживан открыл дверь. С притворной заботливостью Васудев спросил: — Мемсахиб нездоровится сегодня?
Прандживан одарил его привычным каменным взглядом и произнес:
— Мемсахиб очень занята. Она просит передать, что будет завтра в то же время.
Васудев громко рассмеялся.
— Она не пропустила ни дня с тех пор, как Яма навязал ее мне. Несмотря ни на что! Не взирая на болезни. Занята? У меня зубы сводит, Прандживан, от твоей лжи. Если она не на смертном одре, то ей лучше самой сказать мне об этом.
Прандживан даже бровью не повел.
— Принес Мемсахиб тоник? — спросил он.
Что Васудева возмущало больше всего в факторуме, так это его невозмутимость. Даже Эстеллу можно заставить морщиться и хмуриться, но Прандживана — никогда. Его лицо будто было маской, которая не выражала ничего. Демон считал его крайне неуправляемым. Он неохотно достал склянку и отдал ее. — Не то чтобы ей это было нужно, — сказал он. — Думаю, в следующий раз, когда я увижу нашу дорогую Эстеллу в Аду, это будет только ее душа, которая прилетит, как мотылек к огню, как и любой другой жалкий человечишка.
Прандживан начал закрывать дверь перед лицом Васудева, но демон выпалил:
— И держу пари у нее подберется замечательная компания из британцев по пути следования, слышишь меня? И я еще не закончил с проклятьем!
Дверь захлопнулась. Васудев топнул ногой и закричал.
— Эта девчонка заговорит! Слышишь меня? Голос может вырваться из нее в любое мгновение, как торнадо, и я одержу победу! Она влюбилась, старый ты черт Прандживан! Слышишь? Ради любви девчонка будет совершать безумства. Спроси Эстеллу, она ради любви в Ад спустилась!
Ответа не последовало и Васудев остался стоять у входя для прислуги, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы.
— Проклятый Прандживан, — пробормотал он, сдаваясь и уходя, пытаясь утешить себя, грезами о мрачных способах умерщвления ублюдка, как только Эстелла наконец умрет и не сможет больше защищать его. Что‑то причиняющее боль, подумал он.
Что‑то мучительное.
Глава восьмая
Украденная тень
Следующим вечером состоялось празднование дня рождения Анамик. У себя дома Джеймс сунул в карман маленькую бархатную коробочку с кольцом, надел смокинг и глубоко вздохнул. Он не мог позволить себе большой бриллиант, так же как он не мог позволить себе содержать жену, особенно дочь из привилегированной семьи такую, как Анамик. Разумеется, это было безумием, но из всех безумств, что он знал, это было самым волшебным. Он похлопал себя по карману и вышел из дома.
Он только купил цветы и зашагал мимо Дворца Ветров, как перед ним вырос высокий сурового вида индииц. На мгновение Джеймс подумал, что он, должно быть, головорез, у него был такой напряженный взгляд, можно сказать одичалый, но потом он узнал его по отлично скроенному английскому костюму. Это тот самый факторум вдовы, которую все звали «старой стервой», наполнивший голову Анамик страхом и предрассудками, омрачив ее молодую жизнь молчанием.
— Что тебе нужно, приятель? — спросил Джеймс, расправив плечи, и к своей радости обнаружив, что он выше индийца.