— Вы любите девушку? — спросил Прандживан.
— Это не ваше дело, — ответил Джеймс, понизив голос до рычания.
— Если вы любите ее, то сможете полюбить и ее безмолвие.
— Полюбить ее безмолвие? Что это? Какая‑то игра?
— Игра, но не смешная. Это игра демона, и, если вы продолжите поощрять девушку к разговору, то поощрите ее до убийства вас, и демон победит. А я очень не хочу, чтобы он победил.
— Демон? — переспросил Джеймс. — Вы не в себе? Демонов не существует. Как и проклятий. Есть только злобные шутки и мерзкие люди, мучающие невинную девушку!
Прандживан покачал головой и сказал:
— Вы так уверены? Посмотрев на камень в поле, могли бы вы с той же уверенностью заявить, что под ним нет кобры, только потому что вы ее не видите?
— И чего же я не вижу? Демонов?
— Вы можете видеть демонов.
Джеймс бросил взгляд на свое окружение: верблюдов, рикш и суровых мужчин с закрученными усами. Он вновь перевел взгляд на Прандживана и приподнял бровь. Индииц растянул губы в тонкой улыбке и произнес:
— Сейчас ни одного по близости здесь нет.
— Само собой. Слушайте, я просто пойду, куда шел. Сегодня у меня нет времени на ваши мифы и легенды. — Джеймс обошел Прандживана и пошел дальше по проспекту.
Прадживан сделал шаг, и преградил ему дорогу.
— О? От чего же? Что должно сегодня произойти?
Джеймс бросил на него мрачный взгляд, но не ответил. Он сжал в ладони бархатную коробочку, спрятанную в кармане.
— Из того, что я слышал, — сказал Прандживан, — она будет в отчаянии, если убьет вас. Ради нее, я хочу, чтобы этого не произошло.
— Как это мило с вашей стороны.
— Если вы хотите защитить ее…
— Я хочу жениться на ней, — сказал Джеймс, повернувшись к нему лицом.
— Так женитесь, — сказал Прандживан тихо, но настойчиво. — Но поверьте. Мир гораздо сложнее, чем вам кажется, англичанин. Под камнями есть кобры, и проклятья не выдумка.
Настойчивость в голосе индийца озадачила Джеймса. Может, он и сумасшедший, но он был искренним. Что все это значит? Сила уверенности Джеймса немного ослабла.
Прандживан продолжил:
— Она не должна говорить. Верьте в это. Верьте, что в мире есть нечто большее, чем то, что видели ваши собственные глаза.
Затем, он на прощание кивнул и пересек переулок, подойдя к ожидающему его рикше. Джеймс смотрел ему вслед. Он видел, как он забрался внутрь, и видел, как рикши взялись за шесты, но прежде чем они тронулись в путь, из тени паланкина высунулась паучья рука и мужчины замерли.
Солнце садилось и потому улица была испещрена тенями, длинными и растянутыми, из‑за чего Джеймсу не удалось разглядеть вторую фигуру в рикше, пока та не пересела вперед. Похоже малейшее движение стоило ей огромных усилий. Когда лицо оказалось на свету, Джеймс узнал в нем Эстеллу. Она выглядела очень больной. Ее лицо было измученным и бледным, но глаза горели огнем. Джеймс почувствовал, как по его телу прошла дрожь, когда женщина посмотрела прямо на него.
«Что ей нужно от меня?» — спросил он себя. Не твердой поступью он начал идти к ней, но не успел сделать и несколько шагов, как старая стерва протянула руку из рикши и резким движением оторвала от Джеймса его тень.
Он запнулся и уставился на свои ноги, а после перевел взгляд на рикшу, а потом опять на свои ноги. Что он только что увидел? Старая стерва протянула хрупкую руку, внезапно сжала ее в кулак и дернула — и длинная тонкая тень Джеймса поползла вперед по булыжникам, отцепилась от его ног и исчезла в темной рикше. Ему показалось, что он даже почувствовал, как тень оторвалась от него. Уголки его губ дрогнули. Ему захотелось рассмеяться над абсурдностью произошедшего.
Но когда бокс‑валла* остановился рядом с ним, чтобы переложить свою ношу поудобнее, прежде чем пересечь улицу, Джеймс не мог не обратить внимания, как тень мужчины разлилась густыми чернилами по булыжникам, а рядом с ним… ничего. Джеймс не отбрасывал тени. Совсем.
Старая стерва устало откинулась на спинку сидения, а Прандживан прежде чем велеть слуге трогаться в путь, одарил Джеймса долгим взглядом. Из уст Джеймса вырвался недоверчивый смешок, когда ему захотелось крикнуть:
— Держите вора!
Он посмотрел по сторонам. Никому не было до него никакого дела. Дворники и фонарщики занимались своими делами. И рикша вскоре погрузился во мрак.
Джеймс продолжил идти к резиденции британского представителя. Разум пылал от мыслей. Он не верил в магию и демонов. Он верил в день и ночь, выносливость и ярость, холодную грязь и одиночество, и скорость, с которой кровь покидает тело. Он также верил в жалкую, непокорную надежду и в то, как фигура девушки, которую вы любите, может наполнить вашу руки, подобно эйдолону**, когда вы грезите о танце с ней.
Но верил он в это или нет, его тень… пропала. Проходя мимо людей, он из раза в раз, должен был признавать отсутствие своей в тени в разительном контрасте со стремительно скользящими по брусчатке тенями. К тому времени, как Джеймс достиг ворот резиденции, он начал чувствовать, что небольшая щель, открывшаяся в его разуме, чтобы впустить безумие, начала мало‑помалу затягиваться.
— Сахиб! — выкрикнул маленький беспризорник, подбегаю к нему.
— Да, малыш? В чем дело?
— Старая мемсахиб, говорит дать тебе это, Сахиб, — ответил мальчик, тяжело дыша. Он бросил что‑то в грудь Джеймса и убежал. Молодой мужчина едва успел это поймать. Когда мальчик убежал, он развернул бумагу. Сверток ничего не весил, казалось, что внутри была только пустота, но когда Джеймс развернул бумагу радом с его ногами растеклась темная масса, словно черная краска выплеснулась из ведра. Это была его тень, и теперь она шипела под фонарями врат британского представителя, словно она никогда и не пропадала. А внутри, на коричневой бумаге было нацарапано: Верь.
Душа Джеймса дрогнула, слегка.
Прим. переводчика: *Бокс‑валла — торговцы в Индии, были распространены на улицах Дели и других северных индийских городов примерно с 1865 по 1948 год. Прозваны так из‑за больших ящиков, в которых они перевозили свой товар. Эти люди торговали в основном одеждой и бижутерией.
**Эйдолон — дух или фантом, принимающий форму человека.
Глава девятая
Поцелуй
Анамик высматривала Джеймса. Чтобы ей не пришлось развлекать гостей на собственном праздники, родители наняли пианиста, который в данный момент играл развеселый регтайм. Гости развлекались и веселились, но для Анамик вечер начнется только с появлением Джеймса. Она посмотрела в зеркало. Из зеркала на нее смотрела незнакомая девушка. Анамик улыбнулась. Она подстриглась. Теперь она носила боб. Сестры сделали ей холодную завивку и уложили их блестящими локонами ей на щеки. Она больше не походила на ту девушку, потому она не надела платье той девушки. Она надела мерцающее платье в джазовом стиле длиной до середины икры, чулки и босоножки. У нее было такое ощущение, словно ноги были голы. Ее плечи тоже были обнажены, и она чувствовала себя дерзкой, знойной и живой.