- Я, конечно, расстроена твоим выбором, - добавила та, - Навязала себе обузу на всю жизнь, не отлипнет теперь, но... это твой выбор.
- Это не обуза, - задумчиво ответила девушка. Не удержавшись, посмотрела на Мэта, и на мгновение утонула в серых глазах. – Скорее, судьба.
Он услышал. Льдинки в глазах, угрюмое напряжение в позе после этих слов смягчились.
- Ладно, как хочешь, - устало ответила Элизабет. - Я, собственно, хотела через тебя поблагодарить этих... людей. Мы с мужем завтра улетаем отдыхать. Когда вернемся, не знаю, но жить уж точно будем отдельно от отца. Вопрос денег решен. Ну и, надеюсь, детям с тобой и правда будет лучше. Из меня получилась плохая мать, признаю. Надеюсь, у тебя все сложится иначе.
- Подожди! Скажи, это правда, что девочки полукровки?
- Да, - ей не хотелось отвечать, это бросилось в глаза. - Мы можем пропустить эту тему?
- Не можем, - твердо ответила ей дочь. - Мне растить этих детей, я должна знать все нюансы для исключения неожиданностей. Кто их отец?
- Поговорку "меньше знаешь - крепче спишь" слышала? Тебе не понравится то, что я расскажу. - поморщилась Элизабет. - Без лишней информации у тебя будет хоть видимость того, какие дети...нормальные.
Агата краем глаза уловила легкое движение: Мэт слегка дернулся, желая подойти, но остался на месте, заметив предостерегающий взгляд невесты. Если он подойдет, то спугнет мать, и та сбежит. И не факт, что когда-нибудь будет в настроении рассказать хоть часть правды.
- Рискну услышать всю правду. Давай помогу. Чарльз не имеет никакого отношения к детям?
- Не имеет. Закурю? - мать начала рыться в сумочке еще до ответа.
- Кури и рассказывай с самого начала.
Терпкий запах сигарет с ароматизатором нервировал чуткий нос, но Агата взяла себя в руки. Пусть мать делает, что угодно, лишь бы не молчала. Хотя обычно веры держались подальше от курильщиков из-за животной половины, которая терпеть не могла удушающую сигаретную пелену, отключающую естественные запахи.
- С самого начала, говоришь... Будь по-твоему. Возможно, ты мне не поверишь, но, пока ты жила со мной, я и правда старалась быть лучше, хотя не особенно люблю детей. Считай, несколько лет выкинуто на помойку, благодаря памперсам и ночным визгам. Не говоря уж о том, что дети бестолковы сами по себе, лезут куда не просят.
- А ты бы хотела сразу взрослых? - улыбнулась девушка краешком губ, забавляясь.
- Знаешь, это было бы идеально, жаль, невозможно. Мне еще с тобой повезло. Ты была чуть умнее остальных, высыпаться давала, а повзрослев, быстро нашла собственные интересы. Да и я была моложе, с интересом наблюдала за твоим ростом. Жизнь была довольно терпимой штукой, пока однажды к нам в дом не заявились трое соклановцев твоего отца.
- Из какого он клана?
- Они с дедом были из Олриджей. Хьюго, твой отец, был рядовым оборотнем, состоял в охране альфы. Дед, говорили, врачевал. Однажды Хьюго с друзьями отпросился в столицу поразвлечься. Ты помнишь, как Хьюго любил приодеться?
- Да, - тихо ответила девушка. Отец любил качественную одежду из натуральных тканей, с удовольствием ее выбирал, и даже за некоторыми вещами ухаживал сам, не доверяя слугам в доме Мэннингема.
- В тот день они с друзьями как обычно прошлись по Кингс роуд, закупились, а вечером отправились веселиться в клуб. Там мы и встретились. Сильный, сексуальный самец, с которым мы отлично зажгли. Не могу сказать, что он особенно чем-то особенным зацепил меня, но с ним было интересно. Называл меня красивыми словами, предлагал жить вместе. Замуж позвал.
- И ты согласилась после того, как он предложил денег, - не удержалась от шпильки Агата.
- А почему нет? Денег много не бывает. К тому же… залетела я тобой. Опять же в постели у нас все было безумно. Твоя бабка тогда еще жива была, чуть не прибила меня, когда узнала. Заставила согласиться на предложение. Я, в общем, не сильно сопротивлялась, любопытно было попробовать, как оно там - замужем. И тут выяснилась интересная вещь: наивный Хьюго искренне считал, что я поеду с ним жить в клан. Как будто я дура какая! Променяю Лондон на дыру в лесу. Естественно, я отказалась от щедрого предложения. Он позлился-позлился, да и остался в столице ради меня.