- Отец решил, что даже если не выгорит, со временем стерпится-слюбится. Главное, убедить тебя его принимать. Только почему-то, - Элизабет хохотнула, - средство не помогло. Наверное, благодаря мне, ха-ха. Он долго надеялся, что средство заработает. Расширил лабораторию, нанял ученых с мировым именем. Нашел инвесторов в лице богатого вымирающего клана.
- Что за клан? Спунемы?
- Да. У них с рождаемостью все так плохо, что альфа был готов забрать тебя и женить на племяннике, в надежде, что однажды Мэннингему удастся доработать сыворотку и обмануть инстинкты. А там, глядишь, и детишки пойдут. То есть волчата.
Агата не нашлась, как прокомментировать предприимчивость деда.
- Не понимаю, - наконец, выдавила она, - А вдруг бы среди Спунемов и так был бы подходящий мне вер? Зачем все эти пляски вокруг сыворотки, когда можно…
- Нельзя. Спунемы приезжали с тобой знакомиться на один из праздников. Ни один из свободных не признал в тебе пару. На том же празднике отец узнал, сколько живут веры. И жгуче позавидовал! Он стар, болячки наступают на пятки. Жизнь утекает сквозь пальцы, и нет ни одного действительно работающего способа омолодиться.
- Что, неужели, помимо сыворотки, хотел найти секрет молодости?
- Да. Надеялся, ученые разгадают генотип оборотней и найдут тот самый ген, отвечающий за долголетие. Может, и нашел бы. Спунемы хорошо профинансировали лабораторию. С тобой только просчитались: и запах твой почти угас, и привязку обмануть не получилось. Столько денег вложено, и все зря. Впрочем, это их проблемы.
- Я не могла стоить так дорого, - ответила Агата, и почему-то подняла голову взглянуть на своего вера снизу вверх, чтобы получить подтверждение. Но он выглядел задумчивым. Неужели и правда поверил?
- Вижу, ты не в курсе ценности женщин среди кланов. Неужели дед не рассказал? Странно. У оборотней мальчиков рождается куда больше, чем девочек. По этой причине бедолаги вынуждены искать свои пары столетиями. Кому повезет - достанется волчица или, как ты, полукровка. Семейная жизнь будет долгой и, возможно, даже счастливой. А если не повезет - будет бытовать одиноким сычом или достанется человеческая женщина. Правда, брак продлится недолго, всего несколько десятилетий, пока она жива. Именно этот вариант ждал нас с Хьюго. Слава Богу, страдала бы не я.
- Давайте пропустим этот трогательный момент, - дернул уголком губ Мэт.
- Но и в восторге от смерти не была, - обрубила Элизабет. - Сказала же: мне нравилась моя жизнь, пока не убили мужа. Так что, девочка, ты могла стать настоящим сокровищем для Мэннингема, будь ты настоящей волчицей. Он даже вел переговоры с несколькими кланами. За тебя давали целое состояние, годовой бюджет страны, не меньше.
Рассуждения о собственной ценности не трогали Агату, но она все равно вцепилась в руки обнимающего ее мужчины до синяков, и закусила губу. Получалось, в то самое время, как она не могла понять, почему и за что ее так не любили в семье, и искала причины в себе, эта самая семья равнодушно прикидывала, сколько можно выручить за пушистую шкурку. Противно!
- Странно, что вы не уцепились за такую уникальную возможность заработать, - ничуть не впечатлившись, ответил Мэт, пристально глядя на женщину нечитаемым, препарирующим до донышка, взглядом.
Та почувствовала себя неуютно, скрыв замешательство второй сигаретой подряд.
- Считай меня кем угодно, но продавать своих детей - перебор. Мне нечего скрывать: я люблю деньги. Мне нравится ощущение комфорта, которое они дают. Возможность не считать фунты, спокойно посещать салоны красоты, покупать, что захочется - для меня ценно. Но зачем мне продавать ребенка, чтобы вместо пяти шуб у меня стало десять?
- Однако же ты подписала отказное заявление, оставив девочек в роддоме, - вдруг очнулась Агата. - Сказала, по финансовым причинам. А ведь они твои дети.
- Мне не на что их содержать, - твердо заявила Элизабет. – Да, это мои дети, твои единокровные сестры. Их рождение… сложная история.
- Рассказывай.
- Так получилось, что у нас с Хьюго был сохранен материал. Заморожен. Представляешь, о чем я говорю?
- Зачем вы это сделали?!
- Хьюго смеялся, что ему клановая гадалка предсказала. В точности не знаю, как именно звучало предсказание, но он настоял. Мы сдали в банк данных сперму и яйцеклетки. Последние не понадобились, а вот семя… пригодилось. Мэннингем, пятки которого горели от невыполненных обещаний Спунемам, пригрозил: либо я вновь рожаю детей-оборотней, либо мы с Чарльзом остаемся на улице. Нищими! К кому бы мы тогда обратились? К тебе?