Как оказывается – может.
За всеми своими переживаниями Марья совсем упустила тот факт, что её дядя (приёмный, но родней родного отца) в этом мире является человеком подневольным, а стало быть идеальным рычагом давления. Может быть сама она с бабушкой и смогут вернуться в Явь против Царёвой воли, но вот незаметно захватить с собой дядю Володю (то есть Водяного) задача уже труднее. Морской Царь приказал запереть его в погребе, и, пускай этого не было высказано прямо, в воздухе повисла немая угроза: если девушка будет от своего задания отлынивать, дяде не поздоровиться.
А отлынивает она или нет, у Царя возможность выяснить была.
- Ты же сказал, что на берег из твоих слуг выйти никто не может. – процедила Марья Морева таким тоном, что сама удивилась: как это вода вокруг неё не превратилась в лёд?
- Верно я сам выйти из воды не могу, я ведь и сам вода. А точнее река. Енисей-батюшка, слышала когда? – усмехнулся юноша с тёмными кудрями и переливчатыми, как водная глядь, голубыми глазами, которого её дражайший отец представил ей, как её надсмотрщика. Ой, извините, проводника. – Пока по берегу своей реки да по берегу моря, в которое впадаю, иду, ещё могу сохранять телесность формы, а как слишком далеко отойду, считай – всего лишь призрак. Но если со мною будет наследница моря, то может и дольше продержусь.
- Всю жизнь безотцовщина, а теперь целых два батюшки навязываются. – подперла голову кулаком Марья, недовольно переводя взгляд с одного на другого.
- Не, ну если царевне угодно самой исследовать не знакомый ей мир, наполненный глухими лесами, топкими болотами, кровожадной нечистью и тёмными колдунами, не смею навязываться. – со смешком ответил Енисей.
Марья сжала кулаки. Едкую правду она была готова слушать только от своей бабушки, а не от всяких рек. Но без сопровождения кого-нибудь местного её задание, действительно, автоматически переходит в разряд «иди туда, не знаю куда, и принесли то, не знаю что».
- Хорошо. Тогда скажи мне, мудрый местный, откуда мне взять такой меч, который бы сам по себе мог заколоть Горыныча и обезглавить Кощея?
- На твоём месте, я бы больше не о срубании голов беспокоился, а о яблоках. Чудовищ и злодеев по всему свету герои уже многих положили, а в поход за молодильными яблоками шли сотни, вернулась дюжина, а рассказать о том, что встретилось им на этом пути, готовы будут только единицы.
- Замечательно. – вздохнула Марья. А она ведь считала это самым лёгким заданием.
Их милое знакомство оборвал громкий стук трезубца по полу. Бедный пол, как он только ещё не пошёл трещинами, когда по нему постоянно колошматят?
- Когда окажитесь на берегу, направляйтесь прямиком в Новгород к купцу по имени Садко. Он обязан мне своими богатствами, а потому не откажет в помощи. Его торговые корабли и караваны ходили раньше по всему миру от Орды до Страны Туманов, пока Змей не объявился. Он не менее нашего желает чудовищу смерти и многое знает о том, какие чудеса существуют на свете. – сказал Морской Царь. – С собою я дам вам золото и бездонную бутыль воды.
- Спасибо за щедрость. – пробурчала русоволосая. – Не будет ли слишком наглым попросить хотя бы какое-нибудь оружие?
Из оружия ей могли предложить только трезубец, который Марья брезгливо отвергла, колчан со стрелами, который взял Енисей, так как у царевны меткость не занимала места в списке талантов, и копьё. Оно было длиннее её собственного роста и было крайне непривычно в использовании, но Морева решила, что это лучше, чем ничего.
Перед отбытием, Марья попросила возможность попрощаться с дядей, но в этом ей было отказано. Ещё больше ей испортило настроение ей то, что наверх её должен был поднять говорящий кит, по голосу которого девушка тут же узнала того амбала, который втянул её в этот кошмар. Царевна грозно оскалилась, про себя обещая отплатить при случае.
- Ну, вперёд? Хех, точнее, вверх. – задорно спросил Енисей.
4 глава
Вопреки истории и географии Новгород стоял совсем близко от моря, башенки его церквей виднелись с берега. Хотя может это и не море было на самом деле, а Ильмень-озеро, морем названное по невежественному недоразумению?
Спортивной Марье этот, казалось бы, недолгий путь дался, на удивление, не легко. Толи холмистый горизонт обманывал её ощущение дальнего и близкого, толи дело в том тяжёлом костюме, в который её нарядили. Это было традиционное русское платье до пола, с бармой (широким воротником, отдалённо похожим на древнеегипетское ожерелье) и рукавами свисающими с локтей. Обилие узоров, золота, серебра, драгоценных камней, жемчугов и пушнины заставляло Марью чувствовать себя, ходячим расписным ларцом с драгоценностями. И таким же тяжёлым.