Группу Жарикова спешно отозвали в Чесноковку.
На военном совете часть командиров высказывалась за оставление Чесноковки и уход в горы: «Запрут нас и прихлопнут, как в мышеловке…» Но Ефрем Гаврилыч запротестовал: оставить такой выгодный рубеж, обречь деревню на гибель?.. Жариков и чесноковские партизаны поддержали командира.
Есаул Гаркунов, желая замаскировать обходное движение, отвлечь внимание партизан, ежедневно беспокоил наскоками со стороны Маральей пади на Стремнинский перевал.
Варагушин все внимание сосредоточил на наблюдении за обходным маршем белых. Больше всего он опасался согласованного удара двух отрядов.
Ночью восьмого декабря дозорные привели в штаб захваченных колчаковцев из отряда полковника Елазича. Один из них был молоденький синеглазый прапорщик Анатолий Юрьевич Палагинский, другой — проводник, большебородый раскольник, известный на Алтае крупный мараловод Кузьма Проскаков. Колчаковцы ехали с предписанием есаулу Гаркунову об одновременной атаке Чесноковки ранним утром одиннадцатого декабря.
Допрашивал пленных Ефрем Гаврилыч. Алеша сидел на лавке и смотрел то на бледное лицо испуганного прапорщика, то на хмурого бородатого раскольника. Молоденький прапорщик колчаковского выпуска одет с иголочки. И новенькая, подбитая мехом шинель, и дымчатая каракулевая папаха, и ремни даже не обмяты как следует.
На вопросы командира раскольник Кузьма Проскаков молчал. Испуганный же прапорщик, напротив, говорил очень много. Губы его тряслись. На юном, покрытом легким пушком лице его скрывались и вновь проступали яркие пятна.
«Маменькин сынок… Сидели бы эдакие дома да кушали шоколад». Алеше был неприятен Палагинский с его омерзительной трусостью, с умоляющим, собачьим взглядом.
— Увести их! — сказал Варагушин дозорным.
— Господин!.. Товарищ!.. Я все расскажу… И сколько пулеметов… Я… товарищ!.. — Прапорщик схватил Варагушина за рукав полушубка, и губы его еще сильнее запрыгали, а глаза наполнились слезами.
Проскаков, не проронивший ни слова на все расспросы Варагушина, с презрением отвернулся от прапорщика.
Алеша знал, что рассказ Никодима о гибели любимого связного Жучка и трех партизан ожесточил командира: «Пощады колчаковцам не будет…»
— Увести! — еще суровей сказал Варагушин.
Дозорные взяли прапорщика под руки, подняли и повели из штаба. Лишь только дверь закрылась за дозорными, Алеша бросился к командиру:
— Ефрем Гаврилыч! Сохрани до утра офицера. Пожалуйста… У меня план!.. Я офицером поеду к Гаркунову… Я…
В штаб вошел Жариков, Варагушин, еще не поняв по-настоящему предложения Алеши, на мгновение задумался, потом поспешно прошел за дверь и крикнул в темноту:
— Рыжов! Помести их в стрельцовской бане!..
План Алеши был прост: переодевшись в одежду офицера и с его документами, он поедет в стан к белым, убьет есаула Гаркунова, а если удастся — и еще кого-нибудь из офицеров и сорвет наступление главного отряда в намеченный срок.
Ефрем Гаврилыч и Жариков переглянулись и сощурились, едва удерживаясь от улыбки. Но Алеша говорил так горячо и просил так неотступно, что Жариков поколебался:
— А может, попробовать, Гаврилыч! Чем черт не шутит… — нерешительно сказал он.
Осунувшееся, худое лицо Алеши радостно вспыхнуло.
— Андрей Иваныч! — Алеша схватил Жарикова за отвороты полушубка. — Я умру… Я знаю, что умру… И оттого, что погибну, революции не пострадает… А если удастся! Нет уж, пожалуйста, Андрей Иваныч… — Алеша замолчал и затаил дыхание.
Ефрем Гаврилыч смотрел поверх головы Алеши. Жариков тоже задумался.
— Гаврилыч! На какое число полковник назначил Гаркунову удар?
— На одиннадцатое рано утром.
— Переправим на десятое. А ну-ка, давай пакет!..
Алеша еще не понимал ничего, но почувствовал, что Жариков ухватился за его предложение.
План Алеши был забракован и принят совершенно иной. Завтра в полдень, переодетый офицером, с подправленным предписанием, Алеша поедет к Гаркунову горной тропой вместе с захваченным проводником — кулаком Кузьмой Проскаковым. Под Маральей падью, у «черного пня», партизаны инсценируют погоню за ними и на глазах у гаркуновцев зарубят Проскакова. Алеша вручит предписание Елазича есаулу и вернется в отряд, а партизаны тем временем, десятого утром, приготовят встречу белым в ущелье перед деревней Чесноковкой, а одиннадцатого разобьют Елазича пушками и пулеметами гаркуновцев.