Деревню проехали скорой рысью и только в узком ущелье сдержали лошадей.
Алеша ехал впереди, за ним раскольник Проскаков, замыкающим — взводный Лобанов. Все трое были вооружены, только из трехлинейки Проскакова вынули патроны.
В ущелье было полутемно. Гладкие, темные, в коричневых прожилках скалы показались Алеше еще более мрачными, чем в первый раз, когда он два месяца назад впервые увидел их.
Подковы коней гулко цокали о камни.
«Чему быть, того не миновать», — вспомнилось фаталистическое изречение Николеньки из «Детства» Толстого.
Сразу за ущельем повернули влево по чуть заметной тропке. Кони пошли шагом вдоль крутого спуска. Дорожка убегала ниже и ниже. Кобыла Алеши поджала зад и скользит, не передвигая передних ног, как с ледяной горы. По обе стороны тропинки — заснеженные, мерзлые пихты. Сыплется снег на папаху, на плечи, на голову лошади. Кобыла чутко прядает ушами.
Спустились в ручей. Клокочущая вода в нем не застывает, и зимой от нее поднимается белый, как молоко, пар. Ветки пихт на берегу густо и кудряво убрал иней. Склоненные над водой обындевевшие лапы пихт были похожи на пушистых песцов.
На другую сторону ручья тропа сделала крутой прыжок. Алеша с трудом удержался в седле, когда его Зорька взвилась под ним. Тяжело одолел подъем серый маштак Кузьмы Проскакова. Белоногая «лошадь-птица» Лобанова безо всякого напряжения перенесла всадника через препятствие.
Алеша взглянул на бородатого раскольника. В черных его глазах он почувствовал такую опаляющую ненависть, что тотчас же отвернулся. Только ровное дыхание лобановской вороной кобылы успокаивало Алешу.
На противоположном скате хребта тропа пошла тверже. Деревья все так же нависали над ней, но снег с пихт был сбит. Алеша понял, что этой тропой пользуются, очевидно, и партизаны, и белые.
А тропа все виляла между стволами пихт.
Пень вырос неожиданно. Высокий, глянцевито-черный, он испугал кобылу. Зорька фыркнула. Алеша низко пригнулся к седлу и выстрелил из нагана. Лошадь сделала саженный прыжок. И тотчас же, неожиданно даже для Алеши, загремели выстрелы справа.
Резкий ветер, острые иглы пихт хлестали в лицо. Алеша выстрелил еще раз и оглянулся. Борода скачущего раскольника закинулась на плечо. Челюсти Проскакова были крепко стиснуты. Конь его тяжело хрипел, отстав от Зорьки, а следом за ним, на самом хвосте серого, «висел» с обнаженным клинком, стоя на стременах, взводный Кирилл Лобанов.
Стрельба справа накатывалась все ближе и ближе.
Тропа забирала вниз. Алеша уже не правил лошадью. Она несла его легко и мягко, точно не касаясь земли.
Партизанский разъезд вылетел на широкую поляну почти одновременно с разъездом белых.
— Держи! — зычно вскрикнул Ефрем Гаврилыч, и вслед за криком ударил выстрел.
Пуля рванула папаху Алеши. Вторая взвизгнула над головой. Из четырех всадников, скакавших навстречу, один выронил поводья из рук, сбился с седла на сторону и упал в снег на вытянутые руки.
Трое целились на бегу. Алеше показалось, что они направили винтовки прямо на него. Он невольно повернул голову и увидел, как взводный Лобанов, уже вблизи разъезда белых, наискось со страшной силой рубанул Проскакова.
Еще один из гаркуновцев выронил поводья и повалился. Остальные двое круто осадили лошадей, повернули и уже позади Алеши понеслись к вынырнувшей из-за поворота деревне.
На околицу огромной серой толпой высыпали колчаковцы. Курносый пулемет дребезжал на низеньких колесах вслед за бежавшим по дороге солдатом.
Вот пулеметчик припал за щит. Алеша снова оглянулся. Издалека заметный, высокий, плотный Ефрем Гаврилыч указывал партизанам на толпу у деревни, и они ударили залпом, а потом повернули коней и понеслись. В руках двух задних партизан он увидел пойманных лошадей убитых казаков.
Хищно и часто затокал пулемет. Густым стадом взвизгнули пули.
Зорька неслась в гору. Толпа и околица деревни наплывали, как на кинематографической ленте. Алеша повернулся последний раз в сторону партизан, поднял наган и выстрелил, В короткий миг поворота он увидел, как серый маштак волок по снегу в стремени зарубленного Проскакова.
Зорька с карьера сразу остановилась, и Алеша вылетел из седла, под ноги шумевших прибоем колчаковцев.