Я хотела ему помочь, но совсем не знала как. Но я знала, как помочь себе. Я всегда пользовалась этим способом, и мне не составило большого труда использовать его и сейчас.
Я покачала головой.
- Ты ненавидишь меня, потому что считаешь, что мама умерла из-за меня? - уточнила я, не унимаясь.
Я знала это. Всегда знала. Дети всегда с лёгкостью считывают, как к ним относятся.
- Я не ненавижу тебя! - повторил отец снова, но наконец посмотрел на меня, но не так, как смотрят любящие отцы на своих детей, а так будто я была ещё одним человеком, который стоял на его пути.
- Тогда что это? - спросила я. - Ведь это не любовь. Ты не любишь меня. Что я сделала такого, чтобы заслужить это?
- Я такой человек, - возразил папа, вместо того, чтобы просто сказать, что я ошибаюсь.
И мне вдруг стало так обидно и больно. Одно дело думать, что человек не любит тебя, а совсем другое убедиться в этом наверняка.
- Ты врёшь! - ответила я, стараясь не заплакать. - Ты любил меня раньше, когда я была маленькая. Влада мне рассказывала об этом, и есть моменты, которые я сама помню, - я даже не была уверена, что не придумала их своей глупой детской фантазией. - Мы оба были тогда счастливы. Что изменилось? Я сделала что-то не так?
- Ева, перестань, - попросил отец.
- Что перестань? - закричала я. - Перестань говорить правду? Не перестану! Всё время я смотрела на чужих отцов, которые гордились своими дочерьми, которые гордились ими, которые что-то запрещали им. Ты не представляешь, как сильно я мечтала, чтобы ты тоже мне что-то запретил, потому что это бы просто значило, что тебе не всё равно. Но тебе было всё равно. Я не получала от тебя ничего кроме фразы «Ева, я сойду с ума, если твой директор ещё раз вызовет меня» и денег на день рождения, которые мне были не нужны! Мне нужен был ты!
Папа смотрел на меня таким взглядом, который я никогда не видела, и поэтому не могла прочитать.
- Я не убивала маму! - крикнула я. - Я не убивала её. Я была слишком маленькой, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию. И я бы точно отдала свою жизнь ради неё, чтобы этого всего не произошло и ты не стал таким, как стал. Но я не могу этого сделать!
Да, я всегда винила себя, но я так же осознавала, что не я одна в этом виновата. Меня никто не спрашивал, хочу ли я жить, хочу ли я получить восемьдесят лет своей жизни взамен на жизнь моей мамы, счастье моего отца и спокойствия моей сестры.
Я была желанным ребёнком, но при этом меня не любили. Меня ждали, но не радовались, когда я родилась. Вся моя жизнь была сплошным «но», которое не приносило никому счастье. Даже я не была счастлива.
Я с трудом поднялась со стула, потому что мои ноги отказывались держать меня. Плакать прямо здесь я не хотела, а слёзы так и прорывались наружу.
- Ева, пожалуйста… - начал папа с печалью в голосе, но я его остановила:
- Это не важно, я научилась жить с этим чувством. Пусть я не понимаю, за что ты наказываешь меня, но возможно я этого и заслужила. Но не наказывай Андрея и Лину за то, что сделала я. Если ты не стал мне папой, то будь хотя бы дедушкой детям Влады.
Хороший мальчик, плохая девочка
Андрей сегодня не был тем гиперактивным весёлым мальчиком, каким был всегда. Сегодня он был грустным. Папа, возможно, сказал бы, что это правильно - учить его прямо сейчас тому, что ничего в этой жизни не идёт так, как мы не хотим. Но не было ничего правильного в том, чтобы разочаровывать детей, которые слепо верили в то, что мир лучше, чем есть на самом деле.
Мы все были такими детьми. С розовыми очками, дружбой в песочнице, верой в деда Мороза и зубную фею. Волшебства не существовало, но кто сказал, что нельзя в него верить?
- Если я ещё раз назову его чемпионом, он улыбнётся? - спросил Никита, раздеваясь.
Вот и наше недосвидание и сегодня было огорчено тем, что кто-то снова грустил. Только сегодня мы были у меня в квартире, потому что Андрей настоял на том, чтобы мы поехали сюда, даже если тут и не будет его дедушки.
- Боюсь тут не поможет даже миска ванильного мороженого, - возразила я, зная, что обычно все проблемы моего племянника могут решиться этим способом.
- Я помыл! - заявил Андрей, выходя из ванной рядом с прихожей и показывая мне всё ещё мокрые ладошки.
Я улыбнулась.
- Ты тоже, - кивнула я Никите, усмехаясь. - Все хорошие мальчики должны быть руки после улицы.
Он слегка улыбнулся.
- А если я хороший? - уточнил он, приподняв бровь.