Я покачала головой.
- Давай следующий вопрос, - попросила я.
Никита был не рад, он вздохнул, покачал головой, но сделал так, как я просила.
Кажется Никита хотел покопаться в самом грязном, хотя это было рационально, учитывая суть нашего занятия. Дальше было много вопросов о моих недостатках (из физических — маленький рост, веснушки, цвет и структура волос; из психологических — вспыльчивой, излишняя эмоциональность и импульсивность, несерьёзность, жестокость и зависимость от чужого мнения), о моих страхах (боюсь остаться там, где я нахожусь сейчас), о благодарностях (больше всего я благодарна за то, что у меня есть огромные возможности) и сожалениях (моё самое большое сожаление в том, что я давала людям не того, что они заслуживают, и не могла послать тех, кто не заслуживал меня).
- Твой любимый поэт? - самый невинный вопрос.
Скорее он был на определение того, читаю ли я вообще хотя бы что-то. Но вот у меня был самый банальный на свете ответ.
- Шекспир.
Никита с сомнением посмотрел на меня, будто гадал лгу, лгу ли я. Я не лгала.
- Это странно, когда человек, который не верит в любовь, любит Шекспира, - сказал он.
- Кто сказал, что я не верю в любовь? - удивилась я.
Парень развернул ко мне свой блокнот с моими пометками и показал строку, где моим размашистым почерком в ответ на вопрос: «Ты когда-нибудь любила?», был дан вполне конкретный ответ: «В жопу вашу любовь!».
Но это вовсе не значило, что я не верила в неё. Я просто считала, что она мне не нужна. От неё было больше проблем. Мама любила меня и все мы прекрасно знаем, к чему это её привело.
- Что плохого в Шекспире? - возмутилась я вместо того, чтобы продолжать этот разговор.
- Ничего плохого, - улыбнулся Никита, - но он ведь сплошное представление о любви.
- Шекспир — не сплошная любовь, - возразила я. - Он сплошная трагедия!
Парень усмехнулся, глядя на меня.
- Любовь не знает убыли и тлена, - прошептал он, - любовь над бурей поднятый маяк, не меркнущий во мраке и тумане….
- Да, да, - пробормотала я, перебив его, - любовь звезда, которую моряк определяет место в океане, и бла,бла, бла.
Но парень не остановился, он лишь улыбнулся, глядя мне в глаза. Сейчас он сидел намного ближе ко мне, чем тогда, когда мы только пришли ко мне в комнату.
- Любовь не кукла жалкая в руках у времени, стирающего розы на пламенных устах и на щеках, и не страшны ей времени угрозы.
- Помниться в начале там про измены, - напомнила ему я, - почему ты пропустил эту часть?
- И если я не прав, и лжёт мой стих, то нет любви и нет стихов моих, - наконец закончил Никита.
Я похлопала в ладоши.
- Знаешь, я правда впечатана, - призналась я удивлённо, - ты цитируешь сонаты наизусть.
Никита покачал головой.
- На самом деле только эту, - улыбнулся он, слегка опуская взгляд на мои губы.
Это было быстрое движение, но я точно считала его. Я не могла ошибаться.
- Сто пятнадцатая? - уточнила я, слегка прикусив губу, чтобы проверить, что мне не показалось.
И нет, он снова сделал это. Никита отпустил взгляд на мои губы буквально на пару секунд.
- Сто шестнадцатая, - поправил он меня, мягко улыбаясь.
Я рассмеялась.
- Вообще-то я знаю, - ответила я, - просто решила проверить, знаешь ли ты.
Парень усмехнулся.
- Я знаю, что ты знаешь, - признался он, - как знаю и то, что ты делаешь.
- Делаю что? - с невинным видом спросила я.
- Включаешь типичную стерву. Прикусываешь губу, откидываешь волосы с лица, - объяснил Никита, глядя упрямо мне в глаза, - Ты пытаешь меня завлечь, Ева?
Я прекрасно знала, что он знал, что я делала, точно так же, как он знал, что я прекрасно вижу, как он пялиться на мои губы. Было не интересно играть, когда ты одна знаешь правила, так что сейчас я играла по правилам, которые нам с Никитой обоим были хорошо известны.
- Я? - невинно спросила я, снова откинув волосы через плечо, - Нет, зачем мне это?
Никита пожал плечами.
- Может ты хочешь, чтобы я записал, что ты отвратительно целуешься? - уточнил он.
- Может я хочу, чтобы ты записал, что я целуюсь лучше, чем все твои прошлые девушки, - согласилась я.
- Это не так, - усмехнулся Никита, будто был уверен в этом на все сто процентов, но от просто дразнился точно так же, как и я.
- А теперь ты боишься, что я оскверню твою характеристику сладкими словами «Никогда не целуйте его, это ужасно»? - спросила я, надув губы.
Никита слегка улыбнулся.
- Ты имела ввиду «Никогда не целуйте его, потому что я хочу, чтобы это делала только я»? - спросил он.
Я наклонила голову в бок.
- Докажи, - сказала я. - Пока я слышу только твои слова, так могу только догадываться, насколько это ужасно.