VII
Самолет пролетел над Амуром, как отставшая от перелетной стаи утка. Его лыжи походили на поджатые лапы. Он сделал над стойбищем круг, сбросил газеты и почту и улетел дальше. Утром из соседнего стойбища нарочный привез Актанке пакет. Пакет был натуго перевязан бечевкой и облеплен красными печатями. Печати ломались под пальцами Актанки, внутри пакета лежали замечательные новости со всех концов света. Посланный мог бы разнести эти письма — учительнице в школу, пекарю Чепуренко, председателю промартели, — но Актанка любил доставлять людям удовольствие сам. Письмо приносило человеку радость и было приятно видеть, как он улыбается.
На этот раз было в пакете еще нечто, порадовавшее и его самого, Актанку. Дементьев выполнил свое обещание и нажал, где следует. В пакете были большая пачка тетрадей и карандаши. Карандаши лежали в узких коробках рядами, как патроны, это были карандаши всех цветов. Конечно, хорошо было бы иметь в правлении колхоза одну такую коробку, чтобы делать на бумагах разные отметки. Но карандаши присланы для школы, здесь ничего не поделаешь. Кроме того, было письмо учительнице Марковой. И вот он забирает все это и несет в школу. Снег давно выпал в горах, и охотники ушли на охоту. В стойбище остались женщины, дети и старики. Посмотрим, как справится в этом году колхоз со сдачей пушнины. В охотсоюзе говорили, что был большой урожай орехов, и белка должна хорошо идти этой зимой по кормовым лесам. Амур давно стал, одни самолеты летают над ним два раза в неделю. Но случается плохая погода, тогда самолеты не летят. Тогда остается радио. Вчера по радио передавали песни из Хабаровска. Можно по дороге зайти к председателю промартели и спросить, какие новости передавали сегодня по радио. Кроме того, следует рассказать ему, как выполнил свое обещание Дементьев. Снег хрустит под ногами. Ноги Актанка простудил на охоте, и сейчас на них доктон — ватные чулки — и поверх них меховые доктон и унты. Наушники шапки спущены, и беличий хвостик украшает ее сверху. Все надежно, и можно не бояться мороза и ветра.
Председатель промартели был дома. Главное занятие артели — изготовлять торбаза и унты, но свежей кожи убитых зверей еще не было. Пока выполняли из прошлогодней кожи заказ на рукавицы для Хабаровска. Четыре женщины сидели в ряд, вышивали цветными толстыми нитками узоры на рукавицах и делали вокруг каждой оторочку из беличьего меха.
— Бачкафу! — сказал Актанка, не снимая своей теплой шапки.
Он сел на кан и спросил, по возможности равнодушно, какие новости передавали по радио. Из Хабаровска передавали доклад, и никаких особенных новостей не было. Тут Гензу Киле стал смотреть на его сверток, и Актанка мог наконец похвастать, какой верный человек Дементьев. Надо было обо всем этом рассказать между прочим — мало ли какие дела бывают в колхозе, — но он не мог скрыть своего удовольствия. Вот тетради, которые прислали для школы, и цветные карандаши. По радио нет никаких новостей? Из Маньчжурии никакие худые люди не нападали? Очень хорошо. Сейчас он отнесет тетради в школу и письмо учительнице Марковой. Теперь о Дементьеве он рассказал и можно идти дальше. И он пошел из дома Гензу Киле к школе, слегка припадая на больную ногу. Учительница Маркова стоит у доски. Хорошо, пусть урок продолжается. Он может подождать в стороне и кстати послушать, как идет урок.
— Начинаем счет, — говорит учительница Маркова. — Достаньте тетради.
Дети с шумом наклоняются и достают из парт тетради. Актанка подсчитывает учеников — двадцать шесть человек. Он открывает свой брезентовый портфель и проверяет записи: у него записано двадцать восемь человек. Двух в классе не хватает. Надо спросить у учительницы, в чем дело.
— Коля и Саня были на охоте, — продолжает учительница, — и убили бурундуков. Один убил двух и другой двух. Сколько всего они убили бурундуков?
У детей лежат на партах наломанные зеленые сучки. Дети откладывают по два сучка, затем еще по два. Всего четыре. Коля и Саня убили четырех бурундуков. Потом начинается дальнейший счет.
Вот они сидят перед ним — дети нанайцев из этого стойбища. Он знает их всех по именам. Есть здесь дети и из других стойбищ, где нет еще школ. Их привезли на всю зиму, и они живут в интернате. Вот девочки Дэду Самар, Моми Пассар, Тайра Оненка, Нефэ Тумали… Вот мальчики Ака Киле, Канчу Пассар… здесь должны быть еще две девочки — сестры Ходжер. Он оглядывает ряды и не находит девочек Ходжер.
— Имею вопрос, — говорит он и поднимает руку. Учительница смотрит на него. — Не вижу дети Ходжер.