Человек за столом не стал переспрашивать о результатах начальных разведок. Проблема — в плане грандиозной перестройки всей железнодорожной системы — была боковая, не более важная, чем борьба за наплавку подшипников лучшим баббитом или за улучшение работы паровозных бригад. Он только спросил коротко: «Сроки? Учтите, что к будущей зиме вода должна быть не только найдена, но и каптирована, и пущена в трубы, и подведена к станциям. Иначе вопроса мы ставить не можем». Его уверенность ободрила Дементьева.
Сводка работы изыскательских партий лежала теперь перед ним на диспетчерском столике. Он ожидал у аппарата Черемухина.
— У аппарата Черемухин, — сказал знакомый, не измененный расстоянием голос.
Дементьев придвинул ко рту трубку приемника.
— Я Дементьев. Здравствуйте, Александр Михайлович. Расскажите коротко, как работа? Имею сводки пяти изыскательских партий. Беспокоит донесение Детко. Вам что-нибудь известно по этому поводу?
— Взятый под наблюдение ключ в декабре ушел, — ответил Черемухин. — Имеются, однако, новые данные. Предполагаю выехать на место работ.
— Беспокоюсь о сроках, — сказал Дементьев. — Когда можете выехать?
— Могу послезавтра.
— Хорошо. Предполагаю тоже побывать на месте работ. Думаю выехать завтра. Прошу дождаться моего приезда на станции. Начальник станции обеспечит жильем. В Магдагачи вам будет вручен дежурным по станции пакет для меня. Александр Михайлович, — добавил Дементьев, прикрыв обеими руками приемник, чтобы Черемухин смог уловить интонации его голоса, — я несколько огорчился последними сведениями…
— Полагаю, что сумеем вас и порадовать.
Дементьев так и представил себе этого взъерошенного энтузиаста, в его меховой ушанке, с набитым портфелем, который, наверно, и сейчас лежит рядом с ним. Он даже улыбнулся от теплоты своего чувства.
— Спасибо, — сказал он в этот не привыкший к человеческим настроениям приемник. — Самочувствие, настроение?
— Отличные.
— Привет, Александр Михайлович. Желаю здоровья.
Дементьев медленно застегнул полушубок и вышел из диспетчерской. Станция была в морозном тумане. Фонари пухло и тускло освещали туман. Но вот какое-то движение обозначилось в омертвевшей ночи. Глухо и отдаленно надвигалось оно на станцию, туман просветлел, и с гулом и грохотом принесся с запада пассажирский поезд. Вагоны в инее, притормаживаясь с морозным скрежетом, прошли перед Дементьевым своими занавешенными окнами. Он вспомнил неуютное чувство в первые дни своего приезда сюда. На глухой, затерянной станции стоял в стороне его отцепленный вагончик; ветер насвистывал в проводах, и непроглядным буреломом поднималась по обеим сторонам тайга. Сейчас тайга была населена для него людьми изыскательских партий, а насвистыванье ветра в проводах напоминало о только что законченном разговоре с Черемухиным… Мороз жег лицо, но Дементьев не торопился в свой жаркий вагончик. И так же, как принесся сюда, ушел ночной поезд дальше на восток.
Три дня спустя на той же станции, куда привез Дементьев Алешу, маневровый паровоз поставил на запасный путь его вагон. Черемухин жил уже сутки у начальника станции. В маленьком салоне опять запахло его дешевой сигаркой. Обстоятельно были сняты и шапка-ушанка и овчинный тулупчик и раскрыт тяжелый портфель на столе.
— Александр Михайлович, сводки и данные, — сказал Дементьев.
Черемухин не торопился. Ему доставили удовольствие поиски в портфеле сообщения гидролога Детко. Вот оно лежит на столе, это письмо. Он наблюдал в стороне и пускал слоистые колечки. Любопытно, как лицо человека отражает прочитанное.
— Ах, черт возьми, молодчина Заксор! И парнишка этот — Прямикова сын… — Подробно и не без склонности к высокому стилю описывал гидролог события последних недель. — Вы меня действительно порадовали, Александр Михайлович. А особенно приятно, что я не ошибся в людях…
— Ключ найден в самые критические зимние месяцы, когда все непостоянные водоисточники промерзают до дна… замеры притока воды подтверждают, что это вполне полноводный и надежный источник.
Они помолчали. Разговор соскользнул с делового вступления; была какая-то часть и личной его, Дементьева, жизни в сообщении гидролога.