— Воды много, — отвечает Заксор.
— Это тоже можно считать достижением колхоза, раз наш человек нашел, — говорит Актанка.
Но это еще не все. Можно показать сберегательную книжку, портфель и нож с тридцатью двумя лезвиями. Все рассматривают нож и портфель.
— Теперь покажем ему постановление, — произносит Актанка немного торжественно. И он достает из стола бумагу. — Вот эта бумага, можно читать. За перевыполнение плана по сдаче рыбы колхоз премируется племенным быком и двумя свиноматками. Что это значит? Эта бумага значит, что в колхозе будут хорошие телята и свиньи. Теперь скажем про другие достижения. Скажем о пушнине, сколько был план и сколько заготовили. — Актанка открывает тетрадку, в которой все записано. — На охоту вышло восемь бригад. Вместо него, Заксора, бригадиром был Пойа Оненка. Ореха уродилось много, и белка хорошо шла на кедры. Белки набили много. Бригада Ваоли Гейкера набила пятьсот десять белок, бригада Пассара — триста девяносто четыре. Белка вся синяя, первый сорт. Кроме того, убили одиннадцать штук кабарги, восемь свиней, не считая трех чушек, которых взяли живыми. Отдельно надо сказать о соболе. Соболь ушел далеко, все-таки взяли пять-шесть соболей… Скоро опять на несколько лет запретят охоту на соболя. Соболя стало мало, бить нельзя.
Он читает весь список.
— Вот как работает колхоз. Хорошо, посмотрим теперь план. По пушнине колхоз выполнил план в этом году на сто двенадцать процентов. — Тут Актанка отрывается от чтения. — Сто двенадцать! — повторяет он. — А что было два года назад? Было выполнено тридцать два процента плана, вот что было. Разве не оказались среди охотников такие, которые говорили — нельзя этот план выполнить? Все равно ничего не получишь. Обещать легко можно, а ничего не дать еще легче можно. Тогда только три охотника выполнили задание. Потом они получили столько и пороха и дроби, что всем другим целую весну, и лето, и осень надо было ждать, пока они смогут догнать их. А на второй год уже две бригады охотников шли впереди всех, и надо было остальным торопиться, чтобы не отстать. Теперь легко говорить об этом, а еще недавно мы говорили инструктору колхоза, что такой план по сдаче рыбы колхозу не выполнить, было такое дело. Посмотрим теперь план строительства. Общественная баня — это раз. Женщина раньше совсем не ходила в баню, теперь ходит. Есть женская секция, которая наблюдает. Руководит Дуся Пассар. Теперь школа. В будущем году начнут строить новую школу. Старая стала тесна. Сейчас учатся в две смены, в новой НСШ будут учиться в одну смену, и это будет не четырехлетка, а семилетка. Старший пионервожатый может рассказать о работе среди пионеров. Шестьдесят два пионера в двух отрядах — колхозном и школьном — разве мало? Пусть Киле расскажет теперь, как работает промартель.
Сказала Киле:
— Наша женщина работает хорошо. Есть заказы из Хабаровска, есть из Москвы. Раньше нанайскую работу кто видел? Никто не видел. Теперь пускай все видят. Теперь еще вот что. Есть нанайская промартель и есть украинская промартель. Украинская промартель написала нам: присылайте нанайский узор. Хорошо. Мы им послали нанайский узор, они нам послали свой узор. Теперь посмотрим, чей лучше. Может быть, нанайская женщина вызовет их женщин на соревнование. Все может быть.
Это было хорошее возвращение, и дым из труб правильно показывал, что в домах все благополучно. Надо было сказать еще, что за эту зиму умер старый Гапчи Бельды и умер ребенок у Коптоки Одзял, но зато родились три мальчика, три будущих охотника: у Тинкэ Неергу, у Сонкэ Перминка и у новой жены старика Пассара… Кто бы мог подумать! Вот какой крепкий старик.
— Про больницу ты сказал? — спросила вдруг Киле укоризненно.
Да, о больнице ничего не было сказано, а это было самое главное. Под больницу отвели лучший дом, и теперь при ней палата, где рожают женщины. Есть доктор, есть сестра. Надо просить Дементьева, чтобы подтолкнул в Хабаровске насчет лекарств и насчет машины для зубов. Зачем дергать больной зуб, когда можно его лечить? И Тинкэ Неергу, и Сонкэ, и жена Пассара рожали в больнице, и дети получились здоровые, хотя роды у одной были тяжелые. Вот это все за одну зиму. Посмотрим, что покажет ход кеты летом.
Теперь деловые новости были рассказаны, и можно было каждому делиться своими новостями. Все стали осматривать нож с тридцатью двумя вставками. Надо было решить, для чего предназначены каждый крючок и подпилочек. Тут начался оживленный спор. В первый раз в стойбище был такой нож. Самым большим лезвием можно перерезать главную жилу у зверя — в этом все сошлись. Насчет остальных у каждого было свое мнение. Но это был полезный нож, особенно для нанайца-охотника. Актанке больше всего понравился портфель. Все подтвердили, что это отличная свиная кожа.