Вечер все же наступил, и за окном стемнело. Знакомые огни зажглись в стойбище. Оно поднимается и растет у нее на глазах. И если думать об этом, то, как ветер, как весеннее дуновение с Амура, звучат стихи Пушкина. Она отложила книгу, зажгла лампу на столе и мелким своим почерком начала писать Алеше ответ.
XIII
Ранней весной Алеша вернулся на Амур. Он снова был в доме отца. Отсыревшим и потемневшим показался ему после зимы этот дом. Дивясь, как вырос и возмужал сын за зиму, встретил его Прямиков. Как-то сбитым уже по-мужски, с широкими плечами, с черным пушком над губой вошел сын в ставшую низковатой для него комнату.
— А и вырос ты, Алешка, — сказал Прямиков. — Куда тебя гонит?
Сын был уже вровень с ним и грозил вытянуться еще. Навигация только что началась, и первые пароходы ушли из Хабаровска в Благовещенск. В низовьях Амура еще держался лед.
— Ну, садись и рассказывай, что успел, — сказал отец. — Дементьев мне писал про тебя, — добавил он хитровато.
Они сидели теперь друг против друга, оба рослые, похожие один на другого.
— С чего же начать? С работы, что ли?
— Начни с работы.
Но как-то не укладывались в последовательности трудности и радости работы в тайге. Зима была холодная, морозы до сорока пяти градусов. Забайкальская тайга не похожа на уссурийскую тайгу. Ключ искали по сбросам пород. Но один ключ обманул их, и они думали, что вся работа напрасна. Потом нашли другой ключ. Теперь начали его разработку, летом построят водопровод. Зимой на этой найденной ими воде пойдут поезда… Вот, в сущности, и всё.
— Знаешь, от кого я поклон тебе привез? От Грузинова. От машиниста Грузинова.
Прямиков оживился.
— От Ивана? Ты где его видел?
Алеша рассказал, что не только видел Грузинова, но тот обещал взять его к себе в учебу.
— Ну, Грузинов научит, — сказал Прямиков. — Таких бы людей побольше нам на Дальний Восток. Что ж, Алексей, раз понимаешь, чего от тебя ждут, значит, возьмешь свое. Тебе теперь, оглянуться не успеешь, в Красную Армию идти… — Он поглядел на загрубевшие черты недавно еще мальчишеского лица сына. — Ты все-таки и про Дементьева расскажи, чего он там успел наворотить за зиму?
…Только неделю назад проводил Алеша Дементьева на хабаровском вокзале. Несколько железнодорожников провожали его вместе с ним. Были еще какие-то деловые незаконченные разговоры, но он успел все же уделить Алеше последнюю минутку.
— Сейчас я еще поезжу по линии, а потом уеду в Москву. Поездку твою с Грузиновым я обеспечил. Обратишься в свое время к начальнику эксплуатации дороги, он это дело устроит. Может, встретимся, когда ты уже станешь техником… или инженером, что ли. Работы у тебя впереди непочатый край… на одном Дальнем Востоке на всю жизнь хватит. И вот что еще… не уходи отсюда никуда. Любовь к своему краю, преданность ему, гордость за его победы, за его культурный рост — это великое дело… нужно заразить любовью к нему и других, поднять его значение.
…И разом принесся с востока ночной экспресс. Опять к поезду прицепляют служебный вагон Дементьева, и так же, как и пришел, унесся поезд. Последний красный огонек на вагоне Дементьева долго истаивал в черноте апрельской ночи и наконец исчез совсем.
А неделю спустя с первым пароходом Алеша уехал к отцу и вот теперь сидел перед ним в этом как бы продрогшем за зиму домике. Что же, можно рассказать, чего наворотил за зиму Дементьев. Отец слушал.